Интересы короны

— Позади? — буркнула она, оглядывая меня с придирчивостью, с какой антиквар осматривает вещь, вернувшуюся из сомнительного ремонта. — Бледность мертвенная, под глазами синева.. И это вы называете «позади»?

Она поправила шляпку и с достоинством опустилась в кресло.

— Рассказывайте. Немедленно.

— Леди Уилкс, — я принужденно улыбнулась, — может быть, сначала чаю?

— Джейн! — не оборачиваясь, скомандовала она в сторону двери. — Чай! И чего-нибудь подкрепиться!

Едва шаги Джейн стихли, леди Уилкс сложила руки на коленях с видом человека, который намерен осаждать эту крепость до победного конца.

— Обвинения были надуманными, — начала я. — Благодаря мистеру Форду выяснилось, что Колин был слишком пьян. Он просто запнулся и неудачно упал.

Леди Уилкс воззрилась на меня, поджав губы.

— Боже.. впрочем, я не удивлена. Его пагубные страсти должны были рано или поздно привести к трагедии. — Она поправила перчатку. — Но что творилось в свете, Катрин! Про ваше имя в утренних листках выдумали такое, что любой романист позеленел бы от зависти. — Её взгляд упал на стопку писем. — Это что? Свидетельства людского малодушия?

— Отказы от визитов, — усмехнулась я. — Весьма своевременная чистка списка знакомств.

— Позвольте. — Леди Уилкс бесцеремонно протянула руку, и я отдала ей стопку. Она принялась перебирать конверты, и по её лицу скользило то, что у других сошло бы за злорадство, но у неё было высшим проявлением справедливости.

— Миссис Прю. Ха! Эта дама зазывала вас лишь для того, чтобы хвастать связями с «деловой леди». Туда ей и дорога. — Она отбросила конверт. — Леди Гилл.. Муж в долгах по уши, она надеялась на ваш кошелек, а теперь испугалась тени Ньюгейта. Не велика потеря.

Она замерла над следующим письмом.

— А вот это уже любопытно. Лорд Прайс отказывает вам в охотничьем завтраке? Тот самый Прайс, который три года назад сам едва не угодил на скамью подсудимых за махинации с акциями Ост-Индской компании? Какая короткая память у этого господина.

Джейн внесла поднос. Чайник, две чашки, рядом на блюде золотилось миндальное печенье, к которому леди Уилкс тотчас потянулась. Она отпила глоток, одобрительно прикрыла глаза и, едва поставив чашку на блюдце, продолжила:

— Завтра же вы должны нанести визит графине Уэстморленд. Она писала вам?

— Да. Ждёт в любое удобное время.

— Значит, завтра утром, — голос её не предполагал возражений, в нём проснулась воля фельдмаршала перед решающей битвой. — После подобного скандала нужно явиться свету без промедления. Дать понять, что вы живы, в здравом уме и намерены продолжать. Те, кто сегодня прислал вам трусливые отказы, через неделю забудут их содержание, едва увидят, что графиня Уэстморленд по-прежнему открывает вам двери своего дома. Наше общество удивительно гибко в своих убеждениях, дорогая, когда речь идет о тех, кто в фаворе у сильных мира сего.

— Вы циник, леди Уилкс, — заметила я, улыбнувшись.

— Я реалист, — поправила она, нисколько не обидевшись. — Циник ищет в людях худшее. Реалист видит их такими, каков мир вокруг них, и не тратит драгоценное время на разочарования.

Она потянулась за вторым печеньем, рассеянно кроша его на блюдце.

— Кстати, дорогая, пока вы.. отсутствовали, леди Сент-Джон успела заказать себе платье такого невообразимого канареечного цвета. А миссис Торп, представьте, всерьез уверяет всех, будто её младшая дочь заговорила на латыни после того, как её напугал садовник.

Я слушала её и чувствовала, как напряжение последних часов окончательно отпускает. Этот поток светской чепухи, нелепые сплетни о платьях и дочерях — всё это было таким привычным, таким незыблемым, что Ньюгейт начал казаться лишь дурным сном.

— И посмотрите на это небо, — она кивнула на окно, за которым июньское солнце внезапно скрылось за тяжелым серым облаком. — Снова собирается дождь.. ничего не меняется, Катрин, и в этом наше спасение.

Она допила чай одним решительным глотком и поднялась. У порога она на мгновение задержалась, окинув меня внимательным, почти материнским взглядом, в котором на секунду промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— А теперь вам необходим отдых, — распорядилась она тоном, не терпящим возражений. — Завтра вам понадобится всё ваше самообладание.

Она ушла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя пустую чашку и то особое ощущение, которое всегда следовало за её визитами: мир вокруг меня снова казался организованным, понятным и вопреки всему вполне пригодным для жизни.