Интересы короны

Глава 20

Из-за закрытых дверей кабинета доносился глухой, едва различимый говор. Голос Морриса, низкий и непривычно серьезный, перебивался тишиной там, где должна была звучать реплика мисс Дэй. Я помедлила секунду, положив ладонь на прохладную ручку, прежде чем толкнуть тяжелую створку.

Стоило мне переступить порог, как мисс Дэй рывком поднялась из-за стола. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла виноватой и какой-то надломленной.

— Миледи, прошу простить нас за то, что мы заняли ваш кабинет без позволения, — быстро проговорила она, не зная, куда деть руки.

— Полагаю, в этом была крайняя необходимость, — отозвалась я, медленно расстегивая верхнюю пуговицу пелисса.

Моррис открыл рот, явно собираясь вмешаться, но я уже смотрела на мисс Дэй. Она стояла слишком прямо, теперь уже стиснув пальцы в замок перед собой. Лицо её оставалось бледным и почти спокойным, однако напряжение в уголках губ выдавало куда больше, чем ей бы хотелось.

— Мисс Дэй, — произнесла я, снимая шляпку и опуская её на край стола. — Кажется, вам есть что мне рассказать?

Несколько секунд в комнате царило молчание. Слышно было лишь, как потрескивает догорающее полено в камине. Мой секретарь смотрела куда-то поверх моего плеча, а затем тяжело и как-то неровно выдохнула.

— Доктор Моррис настаивает, что я должна всё вам рассказать, — её голос дрогнул. — Он уверяет.. он говорит, что вы поймёте.

Я обернулась к Моррису. Доктор смотрел на меня поверх очков, и в этом взгляде читалась немая просьба, которую он, по своему обыкновению, пытался замаскировать под сухой нейтралитет.

— Моррис прав, — подтвердила я.

Я прошла к своему столу, и устроилась в кресле.

— Рассказывайте, — повторила я уже мягче. — Я слушаю.

То, что последовало за этими словами, заняло около получаса. Мисс Дэй говорила скупо, изредка делая паузы. Я слушала, не перебивая, лишь иногда задавая короткие вопросы, чтобы прояснить детали этой безрадостной картины.

История была слишком складной и горькой, чтобы её можно было выдумать. Отец — Алистер Фрейзер, барон незначительный по положению и весьма значительный в своих долгах. Старое поместье в Пертшире, фамильная гордость и обязательства перед соседом, неким сэром Уолтером Крейном. Этот господин за последние три года скупил большую часть долговых расписок семьи Фрейзер с такой последовательностью, что назвать это случайностью не повернулся бы язык даже у самого наивного судьи. Барон скончался в начале лета, оставив после себя вдову, дочь и одного-единственного наследника — двоюродного племянника, служащего где-то в Мадрасе. Поверенный отправил ему известие ещё в июле, но ответа не было.

Крейн явился в поместье через две недели после похорон. Он был учтив, облачен в безупречный траур и сопровождаем нотариусом. Его предложение было по-деловому честным и по-светски чудовищным: он покрывает долги и берёт поместье в управление до возвращения наследника, а мисс Шарлотта Фрейзер взамен становится его женой, обеспечивая матери крышу над головой и сохранность того, что ещё не успели описать кредиторы. Крейну было около шестидесяти, и он принадлежал к тому сорту людей, которые всегда оказываются на стороне закона, денег и кредиторов одновременно.

— Я уехала в Лондон, — продолжала она, не сводя глаз с затухающих углей в камине. — Матери сказала, что попытаюсь отыскать кузена Кита — есть ещё один, дальний родственник по линии отца. Адреса у меня не было, только имя и смутное известие, что он связан с торговлей. Деньги, что у меня оставались, ушли на самые срочные долги. — Она на мгновение замолчала, и в этой тишине было слышно, как тикают часы. — Когда я поняла, что Лондон слишком велик, а средств почти не осталось.. я придумала мисс Дэй.

— Почему именно Дэй? — спросила я, разглядывая её профиль.

— Это фамилия нашей кухарки. Она умерла два года назад, и я знала её историю достаточно хорошо, чтобы не запутаться, если меня станут расспрашивать.

— А Хелен?

— Мою мать зовут Хелен.

Я некоторое время смотрела на неё молча. Мисс Дэй — нет, теперь уже Шарлотта Фрейзер, поправила я себя мысленно — выдержала мой взгляд. В её облике читалась усталость, но не было и тени надлома. Она напоминала мне пеньковый канат, который долго тянули в разные стороны: волокна уже начали расходиться, но целое всё ещё держалось на голом упрямстве.

— Доктор Моррис знал вас прежде?

— Да. Мы познакомились несколько лет назад на похоронах его отца. Мой отец служил и был тяжело ранен еще совсем молодым солдатом; Моррис-старший тогда спас ему жизнь. Когда доктора не стало, отец настоял, чтобы мы всей семьей приехали на похороны — отдать последний долг. Там мы с мистером Моррисом и встретились впервые. — Она на мгновение отвела взгляд, и я заметила, как судорожно сжались её пальцы. — Он узнал меня и был крайне настойчив.. Он сказал, что скрывать правду теперь, когда я вовлечена в ваши дела, было бы нечестно по отношению к вам.

Я встала, и прошла до окна. За стеклом Кинг-стрит окончательно погрузилась в сумерки, а по козырьку подоконника снова забарабанил надоевший дождь.

— Ваша мать знает, где вы?

— Знает. Я пишу ей каждую неделю.

— Крейн?

— Пока выжидает, — её голос стал суше. — Он терпелив. Поместье никуда не денется, и он это прекрасно понимает.

— А кузен из Индии?

— Поверенный говорит, что письмо может идти полгода, а может и вовсе затеряться. — Она чуть пожала плечами, почти незаметно. — Возможно, его уже давно нет в живых.

Я вернулась к столу, отодвинула в сторону бумаги и взяла перо.

— Как полное имя кузена?

— Кеннет Фрейзер. Последнее место службы — Мадрас, при штабе генерала Харриса.

Я записала имя, убрала лист в ящик и подняла на неё взгляд.

— Ваши дела остаются вашими делами, мисс Дэй. Для меня вы по-прежнему остаетесь моим секретарем. Ваша работа у меня продолжается. И если вам понадобится помощь, выходящая за рамки должностных обязанностей, — скажите мне об этом.

Мисс Дэй некоторое время молчала, затем почти шепотом произнесла:

— Почему?

— Потому что мистер Моррис прав: я понимаю ваше положение.

— Я ваша должница, миледи.

Губы мисс Дэй дрогнули в мимолётном порыве облегчения, который она тут же подавила.

— На сегодня достаточно, — сказала я, замечая, как в дрожащем свете свечей осунулось её лицо. — Ступайте. Норт отвезет вас домой.