Интересы короны

Глава 10

— Мистер Форд, — произнесла я, переступая порог гостиной.

Гость стоял у окна, заложив руки за спину и созерцая залитую июньским солнцем Кинг-стрит. При моём появлении он не обернулся, выдержав высокомерную паузу, которая призвана заставить вошедшего почувствовать себя просителем.

Я не стала покорно ждать и когда он, наконец, медленно начал разворачиваться, уже пересекла комнату. Поймав его взгляд в тот самый миг, когда он замер, готовый заговорить, опередила его плавным, почти небрежным жестом, указывая на диван, а сама первой опустилась в глубокое кресло напротив.

— Леди Сандерс, — Форд отвесил безупречный, но холодный поклон. — Простите мой визит без предварительного уведомления и визитной карточки. Но, глядя на вас, я вижу, что вы.. не вполне следуете строгому протоколу траура.

Он выразительно скользнул взглядом по моему платью. Вместо положенного вдовьего бомбазина на мне был наряд глубокого лавандового цвета — полутраур, который обычно позволялся лишь спустя месяцы.

— Как вам, и полагаю, всему Лондону известно, мистер Форд, я подала на развод ещё при жизни супруга, — ответила я, прямо встретив его взгляд. — Мой билль в Парламенте уже прошёл второе чтение. Было бы верхом лицемерия с моей стороны облачаться в чёрное и предаваться горю, которое я не испытываю.

— Ваша прямота освежает, миледи. Я наслышан о причинах вашего.. решительного шага. Говорят, свидетелем в деле выступал некий доктор Моррис? Кажется, он обрёл прибежище под вашей крышей?

— Доктор Моррис поступил так, как велел ему долг врача, — я едва заметно сжала пальцы на подлокотнике. — Колин, разумеется, пришёл в ярость, и будучи владельцем дома, в котором доктор снимал жильё и практиковал в Рочестере, он немедленно отказал ему в аренде. А новый наследник, мистер Генри Сандерс, не счёл нужным отменять это распоряжение. Я не могла допустить, чтобы достойный человек лишился крова и практики из-за своего милосердия ко мне.

— Весьма благородный порыв, — в голосе Форда послышалась лёгкая, почти неуловимая ирония. — Кстати, о мистере Генри Сандерсе.. Вы уже успели составить о нём мнение? В клубах поговаривают, что он проявил удивительную гибкость, уладив все старые распри с лордом Бентли. Свет заинтригован: новый виконт молод, богат и, кажется, совершенно не стремится покинуть Лондон.

— Наша беседа была слишком краткой, чтобы составить какое-либо мнение, — ответила я. — Но его готовность признать и выплатить долги моего покойного мужа говорит о нём как о человеке дальновидном.

— Предусмотрительность — ценное качество, — Форд подался вперёд, понизив голос. — А известно ли вам, что во время своего пребывания во Франции мистер Сандерс был вхож в весьма.. специфические дома высшего света?

— Мне это не было известно.

— Вот как? — Форд прищурился. — В таком случае я настоятельно советую вам познакомиться с вашим новым родственником поближе. — В его тоне явственно проступил металл, превращая совет в негласный приказ. — Быть может, он окажется столь любезен, что вернёт вам приданое?

— Если виконт намерен вести светскую жизнь в столице, наши пути неизбежно пересекутся, — холодно заметила я.

— Боюсь, обычных встреч в опере недостаточно. Вы могли бы пригласить его к себе, ввести в свой круг.. стать его проводником в лондонском обществе.

— Оставьте, мистер Форд. Молодой холостой виконт, который с лёгкостью расстаётся с крупными суммами, едва ли нуждается в моём покровительстве. Двери лучших домов и так распахнуты перед ним настежь.

— И всё же, в отличие от вашего покойного мужа, Генри умеет располагать к себе людей. И это делает его.. крайне интересным объектом для наблюдения.

— Ещё чаю, мистер Форд? — я потянулась к фарфоровому чайнику, давая понять, что эта тема беседы закрыта.

— Благодарю, леди Сандерс, но боюсь, меня ждут неотложные дела, — он поднялся, но уходить не спешил. — Я слышал.. интендантство Адмиралтейства весьма лестно отзывается о ваших технологиях. Сушёное мясо, не непортящееся месяцами — это дело государственной важности, миледи. Позволите мне ознакомиться с записями того немца, о котором вы упоминали.

Я улыбнулась, поднимаясь вслед за ним, внутренне ощущая холодное удовлетворение: расчёт оправдался. Бумаги, подготовленные ещё после памятной встречи с адмиралом Греем, пригодились. Не зря я тратила часы, старательно перенося свои знания из будущего на состаренную бумагу, имитируя почерк покойного Мюллера и перемежая цифры путаных расчётов тяжеловесными оборотами.

— Разумеется. Прошу вас, подождите минуту.

Я прошла в кабинет, открыла сейф и достала стопку бумаг, перевязанную бечёвкой. Вернувшись, вручила их Форду. Он немедленно развернул верхний лист, внимательно вглядываясь в чертежи дегидратора, замаскированного под «особую печь».

— Вы владеете немецким, миледи? — спросил он, не поднимая глаз от расчётов.

— Весьма посредственно, — солгала я. — Если чтение затруднит вас, я могла бы пояснить некоторые термины.

— О, мне неловко более вас обременять. С вашего позволения, я заберу рукопись с собой. У меня есть надёжные люди, способные сделать идеальный перевод.

— Конечно, надеюсь, технология окажется полезной флоту Его Величества. Или вы намерены лично заняться поставками провианта?

Форд аккуратно свернул листы в плотный рулон и, вопреки всем правилам хорошего тона, бесцеремонно засунул их в глубокий внутренний карман своего сюртука.

— Заверяю вас, леди Сандерс, меня интересуют совершенно иные секреты, — проговорил он с многозначительной полуулыбкой. — Обещаю, ваша тайна останется в надежных руках.

С этими словами он откланялся. Я слушала, как его шаги затихают на лестнице, и когда внизу глухо хлопнула входная дверь, наконец, позволила себе выдохнуть. Напряжение уходило медленно: только сейчас я заметила, что всё это время стояла неподвижно, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

Опустившись в кресло и, глядя на опустевший стол, где на фарфоровом блюдце остывала недопитая чашка Форда, я мысленно подытожила наш странный разговор.

Итак. Форд охотится на шпионов, а Генри успел побывать во Франции. Картина складывалась сама собой: магистрату требовался свой человек рядом с новым виконтом — кто-то, кто будет вхож в его дом и станет ловить каждое слово, неосторожно оброненное за бокалом мадеры.