Племянница из провинции

– Послезавтра.

– Уже?! Так скоро?

– А чего тянуть?

Я с саквояжем оказалась за порогом собственного дома, толком не поняв, как. Меня, будто щепку, подхватила река обстоятельств и поволокла за собой.

Заселившись в гостиницу, я решила, что не все так плохо: я сама выкуплю свое владение, денег хватит на два поместья. Странно, что банк не захотел взять мои деньги, но зато они все остались у меня.

Я посетила дворянское собрание. Глава даже вспомнил меня, напоил чаем, повздыхал о родителях, но помочь ничем не мог. В округе нет человека, которому бы не был должен мошенник. Единственное, чем они могут выручить, это немного подождать с долгами. Правда, самые значительные уже выкупил банк.

– Да что им в нашем поместье, медом намазано? – воскликнула я.

Глава дворянскогог со брания покрутил седый ус.

– Уж не знаю, правда или нет, донна, но говорят, у вас там ведьма жила.

Я кивнула. Жила, да. В сторожке у дальнего края ограды. Тогда она казалась мне невообразимо старой, древней, как сама земля.

– Говорят, она благословила Нейл-Касл на процветание. Чем не заниматься, всюду успех будет.

– Но это же глупость!

– Не скажите, донна. Мнногие верят. Иначе зачем бы все одалживали вашему управляющему деньги?

– Они надеялись получить больше за счет благословения?

– Полагаю, что так.

Осталось только поблагодарить и выйти. Я бездумно слонялась по Аноа- Коэсу. Зашла в монастырь. Удивилась, каким тесным показался внутренний двор! В детстве казался огромным и просторным.

галерее за колонной немного выступал кирпич у самой земли. Там у нас с Чандрой был тайник. Я не удержлась наклоилсяь и вытащила кирпич. Он был обломан на две трети, и внутри оставалось место. К моему удивлению, под пальцами зашуршало. Быстро вытащила листки и сунула в карман, вернув карпич на место. Уверена, никто не знал о нашем секрете. Значит, моя чапильсая подруга не сомневалась, что я приду и оставила сообщение. Сколько же листки лежали в тайнике?

– Эухения! – шаркая деревянными подошвами, подошла матушка Селия, одна из воспитательниц пансионерок. – Неужели это ты?

– Благословите, матушка.

– Пойдем, дитя мое, угощу тебя смородиновым взваром. Побеседуем.

В келье пахло смородиновым листом и яблоками.

– Расскажи мне, как ты живешь в столице. Семья дяди к тебе добра?

– О, да! Даже замуж выдали. За черного мага.

– Это не конец света. Раз содздатель разделил магию на темный и светый потоки, значит, на то была его воля, – пожала плечами монашка.

– Матушка, не вы ли говорили, что черные несут только зло? Разве не чрным был мор, унесшим жизнь моих родителей?

– Кто тебе такое сказал? При чем тут черные? Заразу принес торговый корабль в Колеан. Там четверть города слегла! Люди бросились бежать, распространяя заразу дальше, так она и добралась до Аноа-Коэса. Не будь ты на тот момент в монастыре, и ты умерла бы.

– Но саму заразу призвали черные!

– Заразу принесли крысы, а передавали блохи. Было расследование. Ничьего злого умысла не нашли и слдов черной волшбы тоже.

– Но вы же говорили!

– У пансионерок должны быть свои страхи. – Невозмутимо ответила матушка. – Как у детей бабайка под кроватью, так у девушек черные маги. Но должна заметить, они бывают очень полезны. Вот в прошлом году кладбище поднялось в деревне под Брамбурре, пришлось вызывать черного мага. А у нас всего-то пять семей в стране, попробуй дозовись! Абеши в Гедарефе, Маюка в Аминуэйсе, в Лундази Дэбрэ и Дэссе, да в Берсебе Малакаль, вот и все.

– Мар Стаприт… – добавила я.

– Этот первый в роду, считай, выродок. Какой он черный? – фыркнула монашка.Считай, наполовину светлый. – Тебя за кого выдали? Абеши или Дэссе?

– За Мар Стаприта, – недовольно буркнула я. – Но я уже развелась. Совет магов утвердил.

– Чем же тебе принц нехорош оказался? – Прищурилась монашка.

– Тем, что слишком хорош.

– Не думала, что ты такая трусиха, Дженни, покачала головой вопитательница.

Чего это я трусиха? Я просто не хочу влезать в чужую шкуру! Мне вообще придворная жизнь не по душе. Вот магистру помогать интересно, дар развивать, с девчонками общаться. Ирму и Салли, кажется, сто лет не видела! И все это променять на одного мужчину, которого я и видеть-то, по большому счету, не буду? Что я, не знаю, что ли?

Матушка посмеялась, заявила, что я дуроча и ничего в жизни не понимаю. Ради мужчины некоторые женщины и на костер шли, а я дальше своего носа ничего видеть не хочу.

Не хочу. Разве мужчина стоит таких жертв? Продолжая мысленный спор с монашкой, я вдруг увидела знакомую фигуру.

– Камилло! Ками, откуда ты тут? Какими судьбами? Я так рада тебя видеть!

Лицо друга осталось холодным и равнодушным.

– Донья Нейл, мое пребывание здесь не ваше дело.

Улыбка сползла с моих губ.

– Я охранял и защищал жену моего господина. Чужая женщина мне безразлична. Всех вам благ, донья!

И отвернулся!