Страница 93 из 155
41
Десятник Бурун ехал по чужому городу и дивился про себя.
Окон так много! А дома внешние стены всегда глухие. Только ворота и калитки, окна никогда не выходят на улицу. И крыши смешные, островерхие! Словно вызов создателю. Но здесь ночами не спят на крышах из-за жары. Это для того, чтоб мелкая белая крупа скатываалсь вниз. Говорят, тут зимой такая падает прямо с неба. Она сладкая или соленая? Этого ему не объяснили, сказали, сам все увидит очень скоро.
Тобахон, звездочка моя, что с тобой сделали иноверцы? В Катабии и разговора не было бы, веревка или рабский рынок. Но в крепости сказали, что с Хон все в порядке.
Как вытянулось лицо коменданта Ярве, когда сотник привел свой отряд! Но радости было больше. Защитников не хватало.
Уговор Шинъяр сказал при всех: три монеты серебром каждому в неделю и не заставлять веру менять. Половину сотни после ужина сразу отправили патрулировать опушку леса, очень много развелось охотников там побывать, как прослышали, что принц Даэнир его почистил. Людей не пускать в лес, тварей не пускать из леса!
Все были довольны. Никто не роптал и не желал вернуться служить принцессе. Сотня была личной, из родственников и друзей Шинъяра, его решение никто не оспаривал.
Кажется, здесь. Маленький домик на углу с синими наличниками.
Спешившись, Бурун ощутил вдруг слабость в ногах и привалился к стене, пережидая дурноту.
Хотел ехать ночью, но Гюлин и Лейсан со смехом отговорили, сказали, что ночной визит стражи напугает горожан. Да и ворота с темнотой в Опусе закрывают.
Тонкий голосок за забором выводил незамысловатую песенку.
Седце стукнуло и забилось часто-часто. Раньше он не слышал, чтоб Тобахон пела. Как во сне, Бурун открыл калитку и вошел во двор. Тобахон чистила фасоль, сидя на крыльце. Перед ней стоял мешок фасоли и таз, куда девушка бросала крупные красные зерна.
– Де… «девочка моя», – хотел сказать Бурун, но горло перехватило.
Тобахон увидела, ойкнула, слетела с крыльца и опустилась на колени. Коснулась лбом травы.
– Господин, вы спасли мне жизнь! Она принадлежит вам!
– Что ты, что ты, встань! – Десятник вдруг испугался. Что, если кроме благодарности, она ничего к нему не испытывает? – Тебя не обижают здесь?
Тобахон рассмеялась. Во дворце она не была такой веселой, такой светящейся. Бурун не мог налюбоваться ею, у него дыхание перехватывало от каждого движения легкой, как птичка, девушки.
– Прошу в дом, мой господин. Чайник вот-вот закипит. И пирожки есть, с ливером! Я делаю прически, варю бользамы и притирания для волос, местные женщины уже их оценили! Я почти набрала денег на козу!
Бурун отцепил кошелек и вложил его в тонкую руку.
– Купи себе хоть стадо коз, Тобахон! Ты выйдешь за меня?
– Ой, – сказала девушка. Ее глаза стали большими-большими.
– Я, конечно, тебе не подхожу, слишком стар, – Бурун опустил плечи. Он в два раза старше девушки, о чем он только думал! Вдовец. И дома у него нет, сабля и конь... Гупец он, глупец! Разве можно привязать к себе солнечный свет?
– Мой господин, – голос девушки дрогнул, она быстро вытерла слезинку. – Вы самый добрый и щедрый человек на земле. А… какой по счету я буду женой вам?
– Единственной! Единственной и самой любимой! – Бурун подхватил ладонями девушку за талию и закружил. Она взвизгнула и засмеялась.
Когда они уже сидели рядышком за столом и пили чай, Тобахон вдруг нахмурилась.
– А кто же заключит наш брак, господин мой? В здешнем храме мы чужие.
– Пусть это не тревожит мою звездочку. Комендант дон Ярве запишет нас в дневник крепости, это будет законно. А клятвы дадим друг другу над священной книгой, у Шинъяра есть, он будет свидетелем.
– Хорошо, – счастливо выдохнула Тобахон, прислоняясь головой к крепкому плечу.
***
– А я говорю, только тут можно пролезть! Всю опушку перекрыли, и откуда только взялись! – Том, сердито ворча, начал спускаться в овраг, хватаясь за корни деревьев.
Овраг этот, длинный и узкий, языком вдавался в Чародейный лес и густо зарос высокими папоротниками.
Мик боязливо мялся наверху.
– Ну, чего ты?
– А если змеехырла? – всхлипнул он.
– Днем они не нападают, эх ты, слизень! Сам сказал, мамке лекарство надо!
– Надо, – Мик вытер нос рукавом и начал спуск по скользкому откосу. Где на корточках, где на ягодицах. Все штаны в глине будут, да ладно. Высохнет, само отвалится.
Том бодро шуршал впереди, Мик никак не мог его догнать и страшно нервничал, вдруг это не друг, а королап шуршит в зарослях?
– Том! – Жалобно крикнул он. Вышло свсем пискляво и по-детски. А он мужик! Ему уже восемь! Тому не страшно, ему двенадцать. Он уже шесть винтокрылов добыл из самой обычной рогатки. Настоящий охотник!
– Тихо ты! – шикнул Том, появляясь неожиданно сзади и зажимая ему рот. – Не ори! Тут хижина проходная, мало ли кто окажется.
– Том, а Том, почему проходная?
– Потому что охотники мимо проходят, как за тварями идут. Только ночуют, если ночь застала или непогода. Там еда есть, нары, очаг…
– Том, а Том, там кто-то есть!
– Не глухой, лошади ржут. Им в лесу плохо. Сиди тут, я погляжу.
– Я с тобой! – вцепился в рубашку товарища Мик.
– Да отцепись! Чтоб не звука! Обое засыпемся! – Сердито цыкнул Том.
Густой подлесок позволил подползти к хижине.
Четверо мужиков на поляне играли в непонятную игру, перебрасывая друг другу голую женщину. Она повисала, как тряпка, падала, ее тискали и дергали за ноги. Почему-то у всех были спущены штаны.
– Том, а Том! – не выдержал Мик и тут же получил по затылку так, что ткнулся носом в мох и набрал полный рот земли.
– Живо в овраг! – прошипел Том и кубарем скатился в папоротники.
– Том! А что они делали? – все оглядывался Мик.
– Заткнись! Никакие это не охотники! Кони краденые, на попонах золотое шитье. Сундуки дорогие стоят. Это или разбойники, или контрабандисты.
– Как дядя Лео? – обрадовался Мик. Дядя Лео добрый, обещал его на промысел взять, как подрастет. – А чего мы тогда бежим?
– Хочешь на ее место? – Том выглядел так страшно и непонятно, что Мик заплакал. – Беги шибче, щусенок!
К ужасу Мика, едва выбравшись из оврага, Том побежал прямо к силуэтам всадников. Машет руками, расказывает что-то. Вон трое даже спешились, разгоаривают с ним, как с большим. Никто даже за ухо не схватил. Мику стало обидно, он тоже самое видел! И тоже в лес идти не побоялся!
– Беги домой, Мик! – Том посмотрел свысока. Ага, его аж на седло взял один из всадников.