Племянница из провинции

62

Надеюсь, вы не обидитесь, что глава вышла длинная? Для двух мало, для одной много, а ждать проды невозможно.

***

– Я к профессору хочу, – буркнула, отворачиваясь.

– Дженни, ты уже выросла из своей крохотной спаленки и из его дома, – укоризненно покачал головой Даэнир.

– Ты хочешь сказать, что я слишком толстая?

Должно быть, в моих глазах заполыхал огонь, потому что Даэнир моментально меня выпустил из объятий и скрылся за дверью.

Шустрый такой. Ничего, я его еще достану!

Из гардеробной вышли две горничные в дворцовой униформе и поклонились. За ними вышла Тереза, сурово оглядела опущенные головы и спрятанные под передниками руки. Они что, там все время были?! Ждали пока мы наиграемся? Вот позор-то!

– Ваши служанки, ваше величество, Тея и Кайли. Надо к обеду одеваться.

– Так обед через три часа!

– Вот именно, времени крайне мало. Ванна, процедуры красоты, прическа… едва хватит!

С этим надо что-то делать. К обеду в ночной сорочке я не выйду, но вот это все… а жить когда?

– На закате бракосочетание и коронация, вам еще ритуальные слова надо выучить, – добила последний гвоздь Тереза.

Мне сразу захотелось обратно в Нейл-Касл. Там тихо, спокойно, люди понимающие… Я предпочту общество паучихи Линды! Она не требовала от меня причесок и ритуалов, только немножко сырого мяса и фруктов. Даже могла побегать за бумажным бантиком, если была в настроении. Мар Абеши вообще не заметил бы ничего особенного, выйди я к столу с маской из голубой глины на лице! Бесценный человек!

Поэтому сократила пребывание в купальне до необходимого минимума. А пока мне делали прическу, попросила Ирис зачитать мне ритуал. Дочь церемониймейстера проявила великолепную память и разъяснила мне основным моменты. Мы успели даже немного порепетировать. Боги, да кому это нужно? Если Даэнир цыкнет, меня коронуют, даже если я буду молчать, как иглохвост в сетях. Суфлера поставят, в крайнем случае.

Мастер по росписи лица примчался со своим огромным кофром и начал меня уродовать, причитая и жалуясь, что ему поздно сообщили. У него вдохновение не успело проснуться. А без вдохновения работают только ремесленники. Его нежная душа творца и создателя негодует и страдает. Ладно, пусть оторвется напоследок, выгоню после коронации. Какой был смысл в мытье, если его штукатурка любую грязь закроет? Кто меня вообще под ней разглядит? Вот интересно, водой она не смывается, проверено, а стрелы отталкивать сможет? Ну, от мошек и комаров точно защитит.

Надо магистру Ямбиру предложить разработать защитный крем. Если тонко искрошить металл, внедрив магическую структуру щита, то сможно создать жидкий доспех. Или лучше взять толченую керамику?

Я тут же попросила у Ирис карандаш и блокнот, чтоб записать идею. Мастер взвыл: теперь у меня губы будут не идеальным бантиком, а вареником.

Платье приказала принести любое; им виднее, какое обеденное, какое утреннее. Притащили красное с золотым шитьем, со стоячим белым кружевным воротником. Да и плевать! Это же не парадный обед будет, а смотрины. Демонстрация будущей королевы. Кстати, надо наедаться заранее перед такими обедами, а то от волнения начну метать, как не в себя, а это неприлично.

Ирис и Эрику пустила идти впереди себя. Я же не знаю, где парадная столовая! Почтовиков и ассистентов академии как-то к обеду во дворец не приглашают, странно, правда?

Четыре фрейлины шли сзади.

Я знала, что будет трудно, но все равно была поражена масштабом принятия пищи. Огромная столовая зала, вот что это было! Сюда два домика профессора влезли бы совершенно свободно. Вместе с палисадниками и скамеечками.

Столы в виде буквы П. На перекладинке два трона и два кресла попроще. Две длинные ножки рассечены проходами для армии официантов, выстроившихся у стены в две шеренги. Попыталась посчитать приборы и сбилась после пятидесяти. Народ толпился у окон и дружно поклонился при моем появлении.

– Его королевское величество король Кэллавейна Даэнир первый! – прокричал герольд.

Ага, у меня статус неопределенный, запустили в зал молча. Хе-хе.

– Не сердитесь, ваше величество, – прошептала Ирис, бросив умоляющий взгляд. – Вы сейчас официально считаетесь гостьей дворца.

Тихонько фыркнула. Ну да, невестой не могу называться, потому что жена, а что я жена, не знает почти никто. Поэтому на закате будем снова жениться, чтоб сплетникам рты заткнуть.

Даэнир подхватил меня под руку и потащил к тронам.

Свекор, мы и Лоло уселись в рядок на короткой стороне буквы. Наверное, Ульрика себя плохо чувствует? Спросила деверя, он удрученно кивнул.

– Улли так располнела и отекла, что совсем не может ходить. Даже в сад выйти не в состоянии.

– А в чем проблема? Вон какие у вас гвардейцы здоровые, сделайте ей носилки на манер катабских, и пусть таскают! С креслом и шторками! Даже с лежанкой, если нужно.

Ламберт посмотрел на меня широко открытыми глазами. Ох, уж эти мужчины! Ничегошеньки в комфорте не понимают!

Обед прошел сносно, если не считать ненавидящих взглядов придворных дам. Одну я вспомнила, графиня Корти. Еще одна оказалась из девушек, не взятых мной во фрейлины. Ее Патрик Бум в конюшню наладил, хоть она и визжала, что она дочь главного казначея. Еще одну миловидную блондинку с голубыми яркими глазами я припомнить не могла, спросила у Ламберта. Тот неожиданно подавился. Ой, какие мы нежные! Так бы и сказал, что любовница, зачем врать и придумывать? Почти до тридцати пяти Даэнир девственником не прожил, это уж точно.

Лорд такой-то, леди такая-то, каждому Ламберт давал краткую, но емкую характеристику. Очень пожилая леди оказалась маркизой Ньяла, черный жемчуг висел на ней, как смородина на кусте, гремящими гроздями в ушах, на шее и запястьях.

Очень аккуратненько, осторожно я просматривала каждого гостя. Принюхивалась ментально. Любопытство, сдержанный интерес, похоть, равнодушие, презрение к безродной дворяночке, алчность, зависть, расчет. Да, приятные люди, дружелюбные и открытые. Я запоминала самых негативно настроенных, а Ламберт помогал. У Даэнира советов не спрашивала, он и сам тут недавно, и эту свору лизоблюдов знает так же плохо, как я. К тому же он с отцом что-то такое важное обсуждает, что поесть забыл, его тарелка пустая и чистая.

Вот от одной девушки на краю стола полыхнуло таким отчаянием, что я зажмурилась. Ее вообще был безразличен обед и предстоящий бал, и кто там станет женой и королевой Кэллавейна.