Страница 8 из 70
Глава 2
В башню я вернулась уже ночью. В комнате было прохладно, камин никто не растопил. Я присела на кровать и смотрела в одну точку, пока не поняла, что не засну. Стресс выплеснул в кровь такое количество кортизола и адреналина, что сна ни в одном глазу.
Накинула плащ поверх сорочки и вышла из комнаты.
Аванпост спал. Здесь действовал комендантский час, отой после десяти вечера. Только несколько стражников дремали на стене и у ворот.
Луна спряталась за тучи и двор погрузился в беспросветный мрак. Я брела наугад, держась рукой за стены, пока пальцы не наткнулись на что-то необычное.
Это была дверь. Не такая, как везде, грубая, обитая железом. Эта была резная, с витиеватыми узорами, какие здесь вообще не водились. Аванпост строили для войны, тут все простое и функциональное, а эта дверь выглядела так, будто ее привезли из другого места. Или она сохранилась с других времен.
Рядом табличка подсвеченная тусклым светом: «Термы офицерские».
Я толкнула дверь и она поддалась.
Внутри оказалось темно, но когда я сделала несколько шагов вниз по каменным ступеням, вспыхнул свет. Магические светильники на стенах зажглись один за другим, открывая помещение, от которого у меня перехватило дыхание.
Черный гладкий мрамор с прожилками, которые в холодном свете магических ламп казались серебряными. В центре зала большой бассейн, выложенный тем же камнем. Вода в нем была не обычная: бирюзовая, чуть светящаяся, с легким паром, поднимающимся над поверхностью.
Я подошла ближе. Пахло серой, травами и чем-то минеральным, глубоким, будто сама земля дышала здесь.
Термальный источник. Подземные воды.
Черный мрамор, резные узоры на стенах — это явно строили не для простых солдат. Может, здесь когда-то была купальня для знати. Или для тех, кто жил в этих краях задолго до аванпоста.
Я оглянулась на дверь и лестницу. Если кто-то войдет, меня увидят. Но вряд ли сюда кто-то ходит после отбоя. Офицеры-драконы уехали, а местным, наверное, не до роскоши.
Я скинула плащ, стянула сорочку и шагнула в воду.
Тело мгновенно обволокло теплом. Не горячо, а именно тепло. Вода оказалась как парное молоко, как нежные и крепкие объятия. Я погрузилась по плечи и выдохнула.
Напряжение начало уходить. Мышцы расслаблялись одна за другой. Я закрыла глаза и просто плыла по течению, позволяя воде делать свое дело.
Но потом почувствовала что-то странное. Метка над ключицей, которая обычно просто холодно пульсировала отдавая лиловым светом, вдруг стала вести себя иначе. Тепло от нее разливалось по плечу, пульс стал мягче, ритмичнее. Будто она дышала в такт с водой.
Я провела пальцами по краю шрама, и в ответ по телу пробежала дрожь. Будто отозвалось что-то внутри. Я открыла глаза, посмотрела вниз. И замерла…
Я видела свои сосуды. Тонкая сеть вен и артерий проступала сквозь кожу, как на анатомическом рисунке. Горячая и живая кровь текла по ним. А рядом с меткой, в самой глубине тканей, пульсировало что-то еще. Темно-фиолетовое, но не чужеродное. Словно часть меня, о которой я не знала.
Я поднесла руку к метке, провела пальцами по коже. Видение не исчезало. Я видела, как скверна расходится тонкими нитями от шрама вглубь, но нити эти не были агрессивными. Они просто... были. Существовали. Дышали вместе со мной.
Сколько я так просидела в воде, не знаю. Минут десять или час. Но постепенно страх, который комком сидел в груди после первой в моей жизни ампутации, после брачной ночь с генералом Скаром, начал отпускать.
Возможно, я спасла Тима. Да, отрезала ему кисть. Но так у него есть хоть какой-то шанс. И если бы не я, он бы точно умер или стал тварью.
Я справлюсь.
Я нырнула с головой, проплыла под водой до противоположного края бассейна и вынырнула, смеясь от неожиданного восторга. Давно я так не плавала. Давно вообще не чувствовала себя живой.
Вылезать не хотелось, но силы кончались. Я выбралась на мраморный пол, отжала волосы и натянула сорочку.
И только тогда заметила: зрение пропало. Кожа снова была просто кожей, метка выглядела как прежде, я видела только то, что на поверхности. Ни сосудов, ни темных нитей в глубине.
Я обернулась на воду. Она переливалась бирюзой в свете магических ламп.
Значит, вода что-то делает? Усиливает магию?
Нужно будет вернуться сюда снова.
Я улыбнулась своим мыслям и поднялась по ступеням.
В башне я провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.
***
Сколько нужно времени, чтобы привыкнуть к новому телу? Две недели оказались достаточным сроком.
Я больше не вздрагивала, когда видела в зеркале фиалковые глаза и светлые, практически пепельные волосы. Имя Селин отзывалось почти так же естественно, как собственное. Даже метка перестала пугать, просто холодный узор над ключицей, который иногда слабо пульсировал, напоминая о себе.
Генерал Скар не появлялся. Ни вестей, ни ясности с разводом. Я регулярно задавала коменту вопрос, не связывался ли с ним мой муж через магическую почту, на что он пожимал плечами. И честно говоря, меня это устраивало.
Лазарет стал моим основным местом обитания.
Лекс поначалу смотрел волком, несмотря на мой успех при знакомстве. Я все равно оставался для него чужеродным элементом. Благородная дама, которая вдруг решила, что умеет лечить. Но результаты говорили сами за себя.
— Ты опять мыла полы? — спросил он как-то утром, появляясь в дверях и морща нос.
— С золой, — уточнила я.
— Здесь пахнет... ничем, — он выглядел почти обиженным.
— Это и было моей целью. Чистота не должна пахнуть.
Лекс фыркнул, но спорить не стал. За две недели он уже усвоил: если я начинаю говорить про гигиену, проще согласиться.
Главным камнем преткновения были повязки.
— Ты тратишь полдня на то, чтобы просто вскипятить воду, — ворчал он, глядя, как я ставлю на огонь очередной котелок. — Раньше мы просто споласкивали бинты в горячей воде, и ничего.
— И что с теми, кому этими бинтами перевязывали раны?
Он замолкал. Потому что из пятерых, кому просто "споласкивали" бинты, трое потом лежали с заражением крови. Двое выжили, один — нет.
— Твоя магия лечит живое, — напомнила я в сотый раз. — Ускоряет заживление, снимает боль. Но она бессильна против грязи. Если в рану попала инфекция, никакая магия не поможет, пока ты не уберешь источник.
— Я знаю, — буркнул он.
— Знать и делать, разные вещи.