Страница 6 из 70
Я резала быстро, стараясь не думать о том, что под рукой нет ни нормального скальпеля, ни сосудистых зажимов, ни антибиотиков. Только чистое лезвие, крепкие нитки для перевязки и спирт, которым Лекс поливал рану по моей просьбе.
Кровь остановили быстро. Я накладывала швы часто и плотно, как учили в ординатуре. Лекс молча подавал иглодержатель, нитки, ножницы. Его пальцы не дрожали, и это внушало уважение. Значит, он стал целителем не только потому что родился с такой магией.
Когда все закончилось, я выпрямилась. В спине что-то хрустнуло.
— Нужно менять повязку каждые четыре часа, — сказала я. — Смотреть на цвет кожи вокруг швов. Если пойдет чернота выше, значит, не помогло. Если просто красное и горячее, это воспаление, с ним можно бороться.
Солдат дышал ровно, глаза закрыты. Я отложила инструменты и только сейчас заметила, как дрожат пальцы от перенапряжения.
— Он спит? — тихо спросил Лекс.
— В отключке, маковое молочко плюс болевой шок. К утру очнется… Если очнется.
Мы отошли от кровати. Лекс смотрел на культю, замотанную чистыми бинтами, и молчал. Потом перевел взгляд на меня.
— Я никогда такого не делал, — сказал он тихо. — Не пробовал.
— Почему?
— Не думал, что можно, — ответил он задумчиво. — У нас же есть магия. Очищающий огонь. Я думал... если не помогает магия, значит, не поможет ничего.
— А твой огонь? — спросила я. — Почему не прижег ему руку сразу?
Лекс покачал головой. В зеленых глазах промелькнула тень горечи.
— Огонь не выбирает, что сжигать, если скверна ушла глубоко, я сожгу руку до кости раньше, чем доберусь до заразы. И даже если сожгу... — он помолчал. — Иногда она успевает подняться выше. Тогда остается только сжигать всего.
— Поэтому вы ничего не делаете?
— Поэтому мы ничего не делаем, — жестко ответил он. — Потому что пробовали. И хоронили людей, которые могли бы прожить еще день, час, минуту без нашей помощи.
Я кивнула. Логика местных целителей мне была понятна, но от этого было не менее горько.
— Ты не пробовал резать, — сказала я. — Потому что мыслишь категориями магии.
А я мыслю категориями тела. Но уточнять вслух не стала.
— Просто... отрезать часть человека, — Лекс покачал головой не скрывая удивления. — Это же жестоко.
— Это жизнь, — ответила я. — Иногда жестокость, единственный способ сохранить остальное.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Завтра утром придешь? Посмотреть на него.
— Приду.
— Тогда добро пожаловать в лазарет, мне бы пригодилась твоя помощь, — Лекс усмехнулся. — Платить, правда, нечем. Зато скучно не будет.