Страница 21 из 70
Глава 5
Прошло три года и четыре месяца с момента, как генерал Скар оставил аванпост
Я проснулась от того, что за окном уже вовсю светило солнце. Весна в этом году выдалась ранняя. Все цвело, пахло зеленью и сырой землей. Даже старый аванпост выглядел почти уютно.
Рядом, в своей кроватке, тихо посапывала Тэя. Темные волнистые волосы с золотистыми кончиками разметались по подушке, во сне она улыбалась. Наверное, снилось что-то хорошее. Я смотрела на нее пару минут, как всегда в первые мгновения после пробуждения, отмечая про себя, как она выросла, как изменилась. Два года и восемь месяцев. И с каждым днем все больше похожа на отца.
Я села на кровати, потянулась. Наше обычное утро. Метка под ключицей слабо пульсировала. За три года я привыкла к этим ощущениям. Скверна словно замерла, перестала беспокоить. То ли организм приспособился, то ли помогли те жалкие три огненных цветка, что я нашла в горах. Я не знала точно, но была благодарна такому исходу.
Тихо, чтобы не разбудить дочь, я оделась. Платье с высоким воротником, как всегда. Волосы собрала в косу. Подошла к зеркалу ближе: те же фиалковые глаза, те же светлые волосы. Только взгляд стал жестче, спокойнее. Три года я в этом теле, на краю империи в старом аванпосте. От прежней Селин осталось мало.
В гостиной на втором ярусе уже хлопотала тетя Ирма. Увидев меня, она улыбнулась:
— Доброе утро, леди Селин. Завтрак на столе. Тэя еще спит?
— Спит. Пусть поспит еще.
Ирма согласно кивнула.
Я наняла ее вскоре после рождения Тэи. Старая работница столовой впечатлилась историей появления Тэи в крепости и сама вызвалась помогать. Ирма была надежной, не болтливой и детей любила. И я ей приплачивала из содержания, которое назначил мне генерал Скар, чтобы она продолжала нянчиться и распространялась о том, о чем не стоило никому знать.
Быстро перекусив, я спустилась в лазарет.
Лекс уже был там и возился у стеллажей, перебирая склянки.
— Выспалась? — заметил он меня.
— Более-менее. Тэя ночью просыпалась, сказала, что ей приснился большой дракон.
— Дети, они такие. Приснится всякое, — усмехнулся Лекс.
Если честно, мне и самой иногда снился один большой дракон. Но не рассказывать же Лексу о этом. И о том, что я иногда чувствую эту связь с бывшим мужем. Глухую, тянущую, будто кто-то далекий зовет. С годами это притупилось, но не исчезло...
В лазарет заглянул Тим. Он уже привык к жизни без кисти, ловко управлялся одной рукой, даже помогал по хозяйству в аванпосте.
— Леди Селин, — улыбнулся он. — У меня к вам вопрос. Можно?
— Заходи, — кивнула я.
Тим прошел и сел на скамью.
— Леди Селин, я тут в мастерской помогаю, все хорошо. Справляюсь и с одной рукой, спасибо вам.
— Рада за тебя, — улыбнулась я.
Он помялся не спеша уходить.
— А правда, что вы в горах какой-то цветок ищете? Говорят, от скверны помогает?
Мы с Лексом переглянулась.
— Пока только слухи, — ответила осторожно. — Но работаем.
Рассказав еще немного местных сплетен Тим ушел. И вскоре в лазарет ввалился комендант Горн. Кряхтя, он опустился на ту же скамью, где мы всегда принимали пациентов.
— Леди Селин, опять поясница замучила. Дайте той мази, что в прошлый раз давали.
— Давала уже, — я полезла в шкаф. — Вы пользовались каждый день?
— Ну... — Горн отвел глаза. — Пару раз забывал.
— Надо каждый день, — строго напомнила я.
— Так некогда, — проворчал он. — Дел куча.
Я протянула ему новую баночку.
— Это последняя. Если не поможет, придется компрессы делать.
Горн забрал мазь, буркнул спасибо и ушел. Два года назад я вылечила ему язву. С тех пор он проникся ко мне особым уважением и слушался беспрекословно. Ну почти.
Перед обедом я поднялась в башню проведать Тэю.
Дочка сидела на ковре в гостиной, возилась с куклой. Рядом в кресле дремала Ирма.
— Мама! — Тэя бросила куклу и побежала обниматься.
Я присела на корточки, обняла дочь. Два года и восемь месяцев. Темные волосы с золотистыми, шоколадно-зеленые глаза — отцовские, с этим я ничего не могла поделать. И странный, недетский ум, который проявлялся во всем.
— Мама, а почему у меня на животике цветочек? — Тэя оттянула подол платья, показывая фиолетовый узор.
Я замерла. Потом погладила дочь по голове:
— Это чтобы ты была особенной, — ответила я тихо. — Не у всех есть такой.
— А у тебя есть?
— Есть. Только в другом месте. Но об этом никто не должен знать, ты ведь помнишь?
— Помню, это наша тайная особенность.
К счастью, пока для нее этого было достаточно. Но уверена, скоро начнутся расспросы. А почему никто не должен знать? И что будет, если узнают?
Я посидела с Тэей еще немного, потом оставила с няней и вернулась в лазарет.
Мысли об огненном цветке не отпускали с тех пор как я впервые услышала о нем.
За три года я изучила о нем все, что смогла. Лекс заказал книги из столицы, я перерыла их вдоль и поперек. Огненный цветок существовал, но рос высоко в горах, цвел раз в несколько лет, найти его было трудно. Я ходила в горы раз десять, нашла всего три цветка.
Первая попытка сделать стабилизирующее лекарство провалилась. Слишком слабая концентрация отвара. Вторая вышла лучше. Несколько меченых в поселении, у которых скверна вела себя более агрессивно, отметили, что она будто замедлилась. Но цветов больше не было. В округе они закончились. Вырастут ли еще, и когда, я не знала.
— Надо искать дальше, — сказала я Лексу. — Где-то ведь они еще растут.
— Высоко в горах, — напомнил он. — Там, куда без подготовки не сунешься. Слишком крутые склоны, тяжелый воздух.
— Значит, будем готовиться.
Лекс вздохнул, но спорить не стал. Знал, что бесполезно.
Я как раз раскладывала свежие бинты и травяные настойки, когда дверь лазарета открылась и вошли трое. Двое знакомых, меченые из поселения, которых я наблюдала последние полгода. А третий, в форме Карательного ордена, лейтенант Кост.
— Леди Селин, — расплылся он в улыбке, облокачиваясь на дверной косяк. — Опять вы тут в травах возитесь. Красивой женщине не место в такой грязи.
Звучало обидно. Во-первых, у нас тут не грязно, вот до моего появления было так себе. А теперь почти стерильная чистота. Во-вторых, я сама знаю, где мне место.
Я даже не повернулась, продолжая раскладывать баночки по полочкам в шкафу.
— Лейтенант, у вас что-то болит?
— Только сердце, когда вы на меня не смотрите.