Страница 15 из 70
Но сейчас я стояла, изучая его лицо. Красивые, правильные черты лица, умные, проницательные светло-зеленые глаза, они казались мудрыми не по годам. Будто он знал намного больше, чем я думала. Хотя, возможно, так и было. Ведь Лекс Хольт закончил королевскую академию целителей.
И он был прав. Скрывать метку от человека, с которым ты работаешь бок о бок каждый день — только усложнять себе жизнь. Я уже однажды видела его метку, случайно. Тогда я не была уверена и не хотела лезть с расспросами. Возможно, он тоже что-то заметил.
Я не могла найти ни одной причины, почему не должна довериться Лексу.
Отвела ворот платья, спустила его с плеча, показывая свою метку. Фиолетовые прожилки, пульсирующие в такт сердцу, неровные края шрама.
Лекс смотрел спокойно, без брезгливости. Он видел такое сотни раз.
— Давно она у тебя? — спросил он.
— Это случилось за несколько месяцев до свадьбы.
— И ты скрыла.
— Родня заставила. Теперь они хотят, чтобы я и дальше продолжила скрывать, поэтому приезжали. Убедиться, что я останусь здесь и скрою позор. Тем более генерал Скар согласился молчать.
Лекс понимающе кивнул.
— Клянусь, что сохраню твою тайну, — сказал он и протянул руку.
Я пожала ее.
— А я — твою.
Следующее утро началось с того, что меня все-таки вывернуло.
Я сидела на полу в уборной, обхватив прохладный фарфор руками, и ждала, когда прекратится дрожь.
Я упорно пыталась убедить себя, что это отравление, нервы, метка.
Но к обеду добавились другие симптомы.
Я меняла повязку Тиму и вдруг поняла, что не выношу запаха мази, которую сама же и приготовила неделю назад. Резкий, горький запах лез в нос, оседал на языке, вызывая новый приступ тошноты.
— Вы чего побледнели, леди? — спросил Тим.
— Воздуха не хватает, — отмахнулась я и вышла во двор.
Вечером, когда я раздевалась перед сном, взгляд упал на грудь. Она будто стала тяжелее, налилась. Я провела рукой и отдернула, будто обожглась.
Нет.
Не может быть.
Я села на кровать и заставила себя думать холодно и логически.
Тошнота по утрам. Изменение обоняния. Набухание груди. Вероятная задержка, но тут я не могла быть уверена.
Все симптомы складывались в одну картину, которую я отказывалась принимать.
Но ведь укушенные маги — бесплодны. Это аксиома, закон, который никто не оспаривал. Селин не могла забеременеть. Я не могла забеременеть.
В голове раздался жесткий голос Валтара с той самой ночи.
“Мне не нужна бесплодная жена. Отравленная скверной кровь не даст сильного потомства. Только уродов…”
То есть, беременность возможна?
А если...
Если это все-таки случилось, что тогда?
Я легла, уставилась в потолок и впервые за долгое время не могла уснуть.
Следующим утром я нашла Лекса в лазарете, пока первые пациенты не пришли. Только парочка солдат в лихорадке, мучившиеся кишечной инфекцией, дремали на дальних койках, но могли нас услышать.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я тихо.
Лекс посмотрел на мое лицо и без слов кивнул в сторону подсобки.
Мы зашли и я закрыла дверь.
— Что случилось? — спросил он.
Я молчала, собираясь с мыслями. Как сказать? Как объяснить то, что не укладывается в голове?
— У меня... — начала я и осеклась. — Есть подозрения.
— Какие?
— Тошнота по утрам. Запахи... изменились. Грудь... — я запнулась. — Лекс, я не могу быть беременна. Это невозможно. Укушенные маги бесплодны.
Он смотрел на меня долгим изучающим взглядом. Потом тихо спросил:
— Ты хочешь, чтобы я проверил?
Я кивнула.
Лекс подошел ближе, положил ладонь мне на низ живота. Закрыл глаза. Я чувствовала тепло его руки, легкое покалывание. Магия работала.
Прошло несколько секунд, которые показались вечностью.
Лекс открыл глаза и убрал руку. Лицо у него было странное. Растерянное, удивленное, испуганное.
— Там... — он сглотнул. — Там жизнь, Селин. Еще маленькая, но есть. Ты беременна.
У меня подкосились ноги. Я опустилась на ящик, потому что стоять больше не могла.
— Этого не может быть, — прошептала я. — Мы бесплодны. Скверна...
— Скверна, — перебил он, — делает бесплодными магов. Но может, драконья кровь Валтара что-то изменила?
Я смотрела на Лекса, но перед глазами плыло.
— Что мне делать? — спросила я.
Лекс сел рядом на корточки, заглянул в лицо:
— Сначала скажи: ты хочешь оставить его?
Вопрос прозвучал жестко, но это был вопрос целителя, без осуждения.
Я положила руки на живот. Там, внутри, сейчас был комочек размером с рисинку. Я не могла его видеть своим зрением. На себе оно работало только в термах. Но я чувствовала тепло. Странное, непривычное, но такое родное.
— Хочу, — ответила я, и сама удивилась тому, как твердо это прозвучало.
— Тогда мы будем его прятать, — кивнул Лекс.
— А если он родится... — я не договорила.
— Договаривай, Селин.
Я снова вспомнила слова Валтара.
— Уродом, — выдавила я.
Лекс помолчал, обдумывая.
— Ты про то, что укушенные, если и способны забеременеть, то рожают монстров, уродов? — сказал он честно. — Таких случаев я лично не встречал и не слышал ни об одном подтвержденном. Ни одного такого рожденного от того, в ком есть скверна… Все это страшилки. Но... ты носишь под сердцем настоящую жизнь, и это факт. Скверна в тебе не тронула ее. Может, это знак.
Я закрыла глаза и выдохнула.
— Ты скажешь ему? — тихо спросил Лекс.
Я знала, о ком он. О генерале Валтаре Скаре.
— Нет, — ответила я, открывая глаза. — Он может отнять ребенка. Или заставить меня... избавиться. Я не знаю, что хуже.
— Он отец.
— Он генерал, который бросил меня здесь умирать. — Мой голос стал жестче. — Никто не узнает, Лекс. Никто.
Он кивнул, принимая мое решение, каким бы оно не было верным или нет.
— Тогда у нас есть несколько месяцев, чтобы придумать, как спрятать живот. После пятого тебе уже не выйти из башни. И потом…
Когда ребенок родиться.
— Придумаем, — сказала я. — Обязательно придумаем.