Страница 4 из 9
Глупо было отрицать очевидное, учитывая, что эту вещь накануне нашли в его собственном кабинете, куда посторонним людям с улицы было попасть совсем непросто, учитывая стоявшую на двери магическую завесу.
– Мне не нужно звать сюда экспертов, чтобы и так сказать, что это серебряный эль. Дорогущее и жутко популярное спиртное, которым торгуют Проводники. Как я понимаю, ты употреблял его прямо на рабочем месте?
Серебряный эль был алкогольным напитком, но при этом имел тонизирующий эффект, наподобие очень крепкого кофе. Употребляя его, человек поначалу испытывал сумасшедший прилив сил и магической энергии. На фоне приема серебряного эля даже самый слабый маг мог какое-то время использовать очень мощные заклятия. А вот потом начиналось тяжелое похмелье.
Нечего и говорить, что подобный напиток пользовался огромным спросом. Но, как и всякое спиртное, он вызывал зависимость и привыкание и требовал постепенного увеличения дозы, что впоследствии могло привести даже к летальному исходу. Поэтому продажа и распространение серебряного эля ограничивались законом, а его употребление строго запрещалось водителям, врачам и, конечно же, полицейским.
Но Алексу, как копу, не составляло особого труда добывать для себя заветную бутылку с красивым названием. Из-за жизни в постоянном стрессе его начали мучить сильные головные боли. И чтобы хоть как-то заглушить их, а заодно отвлечься от кошмара, происходящего дома, он увлекся серебряным элем. И сам не заметил, как постепенно стал не в состоянии без него обойтись.
Надо отдать ему должное, что со своей работой при этом он справлялся просто превосходно, к нему не было никаких претензий и нареканий. И если бы не это случайное разоблачение, он проработал бы в полиции еще много лет.
– У меня только один вопрос. Зачем? – мрачно поинтересовался его начальник. – У тебя ведь и так превосходный магический потенциал и хорошие мозги. Для чего травить себя этой дрянью?
– Меня мучили сильные боли. Я не мог спать, не мог есть. Обезболивающие не помогали. Но я не смог бы бросить работу из-за Айрин. Потому что нужны были деньги на ее лечение, – отрывисто произнес Алекс. – И вы знаете, что, несмотря на это, я был честным служителем закона. Я разгреб кучу дел. Для вас же, между прочим, старался! Неизвестно, что было бы, если бы я здесь не работал… – не выдержал он.
– Достаточно, – перебил его мистер Рэйвз. – Да, ты много сделал, но ты делал свою работу. И гордиться тем, что, служа в полиции, ты оставался честным человеком, странно. Если ты хотел жить иначе, то не нужно было приходить сюда работать. А насчет твоего здоровья – ты сам не хотел им заниматься.
– Врачи мне не помогали… – попытался оправдаться Кейн.
– Но зато хорошо помогала выпивка, верно? – перебил его начальник.
Он с раздражением взял со стола пакет с бутылкой и убрал его обратно в сейф.
– Вчера ты устроил драку в офисе прямо посреди бела дня. Было такое?
– Было, – равнодушно кивнул Алекс.
– На этот раз тебя тоже беспокоили боли? – ехидно поинтересовался босс.
– Нет, мне просто хотелось как следует дать кому-то по морде. А кому, если не своему любимому коллеге? – в таком же тоне ответил Кейн.
Вчера в обеденный перерыв он случайно столкнулся с одним из своих сослуживцев. Коллега посочувствовал Алексу по поводу того, что его дом, который, к слову сказать, был приобретен в кредит, сгорел. Но, по его словам, в этом были и свои плюсы. Ведь после смерти Айрин Кейн наконец-то сможет вздохнуть спокойно и пожить для себя. И это даже хорошо, что она погибла.
В тот момент нервная система Алекса, который и так был на взводе, окончательно дала сбой, и он ударил этого сочувствующего по лицу, разбив нос и оставив живописный фингал под глазом. Разумеется, такое поведение было абсолютно неприемлемо в полицейском участке.
– Ты прекрасно понимаешь, Алекс, что после всего этого я должен устроить служебное расследование. Для начала тебя отстранят от работы, затем будут судить за хранение серебряного эля в личном кабинете и нарушение должностных полномочий. Дадут срок и, разумеется, лишат права когда бы то ни было работать в полиции.
– Что ж, прекрасно. Вы прямо сейчас наденете на меня наручники или я могу еще заскочить домой за вещами? – со злой усмешкой поинтересовался Кейн. – А, хотя я забыл: у меня ведь и дома-то никакого нет. Тогда лучше сразу в камеру. Хоть будет где переночевать. Представляю, как обрадуются уголовники, которых я собственноручно засадил за решетку, когда я стану их соседом.
– Да, в тюрьме тебе было бы несладко, – хмуро кивнул его начальник.
Алекс вопросительно взглянул на него. Но мужчина лишь молча положил перед ним чистый листок бумаги.
– Пиши, – велел он.
– Что? – не понял Алекс.
– Заявление, что ты хочешь уйти из полиции по собственному желанию. Что ты не справляешься со своей работой по причине проблем со здоровьем и стрессом после гибели жены. В общем, пиши что хочешь.
– Постойте, но как так? – растерялся Кейн. – Это же незаконно. Вы рискуете ради меня?
– Ты еще станешь меня учить, что законно, а что нет? – мрачно поинтересовался его босс. – Я никогда не был злым человеком, Алекс. Мне не доставляет удовольствие видеть чьи-то унижения и мучения. Я знаю тебя очень давно. И знаю, что ты хороший парень, жизнь которого сложилась плохо. Ты и так достаточно натерпелся, нет смысла еще раз окунать тебя головой сам знаешь куда, – он на секунду замолчал. – Я долго думал и решил, что просто уничтожу эту чертову бутылку и замну этот инцидент. Поверь, мне ничего за это не будет. Все видели твое горе и твою болезнь. Никто не удивится твоему уходу.
– Я… я даже не знаю, что сказать, – начал Алекс.
– Ничего не говори, – сухо перебил его мистер Рэйвз. – Мне не нужны твои благодарности. Но у меня есть условие – ты больше не работаешь в полиции. Мне не нужен полицейский-алкоголик, и в случае чего я припомню это дело. Поэтому занимайся чем хочешь, хоть в частный сыск иди, но сюда не суйся. И еще. Если тебя поймают за покупкой этой дряни, поблажек не жди. Отвечать ты будешь по всей строгости закона.
Алекс лишь молча кивнул и принялся писать свое заявление. У него не было сил и эмоций, чтобы высказать Рэйвзу всю свою благодарность. Но он и так знал, что шеф все понимает. Действительно, решить эту ситуацию лучшим образом было попросту невозможно.