Страница 3 из 9
Начальник Кейна тоже был весьма неплохим колдуном, и через секунду в его руке из ниоткуда появилось небольшое зеркало, которое он протянул своему подчиненному. Алекс бесстрастно взял его в руки. Из отражения на него смотрел некогда симпатичный, но сейчас осунувшийся и усталый мужчина с пепельными волосами и пронзительными серо-стальными глазами. От давнишних переживаний на лбу его появились две глубокие морщины и скорбные складки вокруг рта.
Притом что Алексу было всего тридцать шесть лет, сейчас ему смело можно было дать все сорок пять. Но это открытие нисколько его не поразило. Он совершенно равнодушно относился к тому, что сильно исхудал и обнаружил в своих волосах две седые прядки. Кейну было абсолютно плевать на то, как он выглядит.
– Какое это все имеет значение? – сухо поинтересовался он, возвращая своему начальнику зеркало.
Тот проигнорировал его вопрос и поинтересовался:
– Ожоги остались после пожара?
Алекс молча кивнул, глядя на свои ладони, где красовались свежие ожоговые волдыри. Он был так погружен в свои мысли, что совершенно забыл убрать их с помощью целительного заклятия. Все остальные травмы ему благополучно залечили в больнице.
– Я сочувствую твоему горю, Алекс. Ты знаешь, я ведь был на похоронах. Не буду ничего больше говорить об этом. Всякие соболезнования являются абсолютно бессмысленным сотрясанием воздуха. Мертвых не вернешь. Помочь здесь может только время, которое потихоньку лечит любую боль.
Алекс благодарно кивнул. Меньше всего на свете ему хотелось обсуждать эту тему. На прошлой неделе во время пожара погибла его жена. Алекс сердцем чувствовал, что дома происходит нечто неладное, и пораньше отпросился с работы. Его врожденная интуиция мага не подвела. Когда он подъехал к собственному двухэтажному дому, тот уже вовсю полыхал огнем.
Алекс понял, что его жена Айрин осталась внутри, и бросился за ней, несмотря на протесты пожарных и спасателей, пытавшихся его остановить. В итоге он получил множество ожогов, с трудом залеченных с помощью магии, надышался угарным газом и вынес из пламени обгоревший труп собственной жены, которой уже ничем нельзя было помочь.
Впрочем, Алекс нисколько не сомневался, что данный пожар устроила она сама. Вот уже семь лет она страдала алаяной. Таким красивым словом именовалось магическое безумие. Особенность болезни состояла в том, что она была заразной. Предрасположенный человек, а точнее, маг, заражался алаяной во время случайного контакта с больным или носителем.
Алекс прекрасно помнил тот день, когда после отпуска, где, скорее всего, и произошло заражение, у его жены проявились все известные симптомы. Неожиданным образом ее васильковые глаза поменяли свой цвет, сделавшись черно-карими, что являлось самым грозным признаком. А затем она начала жаловаться на то, что дома в ее спальне кто-то прячется и пытается ее убить.
Несмотря на все попытки Алекса успокоить супругу, она ему не верила и продолжала плакать, впадая в истерику. После чего Айрин схватила кухонный нож и набросилась на самого Кейна, явно его не узнавая. Тогда он едва не погиб, растерявшись от неожиданности.
На пике заболевания больные алаяной обретали неимоверную физическую силу. И, что самое страшное, их магические способности также усиливались в разы. Самый захудалый маг во время приступа был способен одним заклятием взорвать целый дом или испепелить людей, оказавшихся у него на пути. По этой причине алаяну относили к числу особо опасных заболеваний, а больных изолировали, лишая всякой свободы движения и даже связывая их.
Первый приступ Айрин длился чуть больше недели. Сердце Алекса обливалось кровью, когда он видел свою любимую жену сидящей связанной в палате, больше похожей на тюрьму. Стоило ей случайно освободиться, как она пыталась устроить пожар с помощью заклятия или причиняла вред самой себе, оставляя на своем теле глубокие порезы и ссадины.
Самое неприятное, что против алаяны не существовало никакого специфического лечения. И больных просто пичкали успокоительными и снотворными препаратами и принудительно кормили. Так как сами они не считали нужным ни есть, ни пить, ни соблюдать минимальные гигиенические процедуры.
После выписки из больницы, когда Айрин внезапно стало легче и она ровным счетом ничего не помнила о своей болезни, с удивлением обнаружив себя связанной в незнакомом месте, Алекс дал себе клятву, что больше никогда не отвезет ее в эту жуткую клинику. Он будет заботиться о ней дома самостоятельно.
С этого момента и начались семь лет кошмара. Ремиссии – периоды выздоровления, когда Айрин становилась абсолютно адекватной, – делались все короче, зато обострения удлинялись.
У Алекса оказался врожденный иммунитет к алаяне, и он мог спокойно заботиться о своей жене, вот только делать это становилось все труднее и труднее. Во время приступов Айрин делалась абсолютно невменяемой и была способна причинить вред самой себе и окружающим. А Кейн не мог круглые сутки находиться рядом с ней, так как должен был появляться на работе.
Он вынужден был нанять сиделку-медсестру, практиковавшую уход за такими больными, которая беспрестанно находилась у них дома, следя за Айрин и стараясь, чтобы ее подопечная сохраняла более-менее человеческий вид. То есть была накормлена, одета и получала нужные лекарства. Но на пике болезни иногда даже этого присмотра оказывалось недостаточно, и Айрин чуть не умудрилась однажды поджечь дом и выпрыгнуть в окно. К счастью, Алекс всегда оказывался рядом.
В этот раз судьба не была так благосклонна к ним. Медсестра отлучилась в магазин, предварительно дав своей подопечной снотворное. А неожиданный приступ оказался сильнее действия лекарств, и произошло то, что произошло. Что и говорить, за семь лет такой жизни, больше напоминавшей ад, Александр сам был близок к тому, чтобы сойти с ума.
– Мне очень неприятно начинать этот разговор, но от него никуда не деться, – продолжил мистер Рэйвз, заметно мрачнея.
Он встал из-за стола и достал из сейфа, находившегося у него за спиной, герметичный пакет. Такие обычно использовались для того, чтобы хранить в них вещественные доказательства и улики. Сейчас внутри пакета помещалась бутылка серебряного цвета с яркой этикеткой. И Алекс, и его начальник были в курсе ее содержимого.
– Твое? – строго поинтересовался мистер Рэйвз, брезгливо пододвигая пакет к середине стола.
– Мое, – сухо кивнул Кейн.