Страница 77 из 129
ГЛАВА 42
Уговаривать Лукаса долго не пришлось. Он скинул джинсы и футболку прямо на платформе и спросил: — Я никогда этого не делал. Есть советы?
Я задумалась. — Постарайся попасть в воду.
— Ценный совет.
Секунду спустя он вошел в воду солдатиком — на удивление элегантно, почти без брызг. Выскочка.
Я уже собиралась подколоть его за то, что ему всё удается с первого раза, но он долго не выныривал. В тусклом свете вода казалась непроницаемой, и мне стало не по себе. Я только пригнулась, чтобы заглянуть в глубину, как чья-то хватка мертвой петлей сомкнулась на моей щиколотке. Меня утянули под воду. Я брыкалась, гребла руками и даже пыталась вцепиться Лукасу в волосы, но он не давал мне всплыть.
— Ненавижу тебя, — пробормотала я, когда мы наконец оказались на поверхности. Я обхватила его за шею. Вода оставалась тошнотворно ледяной, но тело Лукаса обжигало.
— Конечно, ненавидишь. Он заставил меня обвить его талию ногами.
— Я думала, ты утоп. — Я смахнула воду с лица. — Уже представляла, как шведский король будет допрашивать меня по телефону.
— Мы разве не проходили государственное устройство Швеции?
— Не припомню. — Я включила свой лучший шведский акцент: — «Я так понимать, наше национальное сокровище погибнуть под ваш присмотр, да? Мы потерять наш золотой морской свинка, и это всё ваш вина, да?»
— То, что ты сейчас сделала с акцентом, нарушает устав NCAA и Женевскую конвенцию одновременно.
— Забирайте меня, офицер.
Его глаза, черно-золотые и теплые, контрастировали с холодом вокруг. Он усмехнулся — редкая, открытая улыбка. В ней не нужно было искать намеки на счастье, оно было на виду.
— У меня получилось, — прошептала я. Просто чтобы услышать это. Просто чтобы закрепить.
— Получилось. Он приподнял мой подбородок и поцеловал — долго, со вкусом хлорки и холода. Мои мокрые волосы облепили наши щеки. Поцелуй длился вечность. Слишком, черт возьми, долго.
— Лукас?
— А?
— Я не чувствую лица.
Он рассмеялся. — Слабаки американцы.
— Не то что шведы, которые с самого рождения обязаны плавать по фьордам в честь предков-викингов.
Он поплыл к бортику, легко работая ногами. — Вообще-то, в Швеции всего один фьорд.
— Но в остальном я права?
— Само собой.
— Нам пора выходить. Вряд ли семейство Эйвери рассчитывало на такое использование бассейна, когда спонсировало этот центр.
Его смех обжег мне ухо. — К тому же пора проверить результаты MCAT.
— Что?.. Почему ты вообще об этом помнишь?
— Потому что я слушаю, когда ты говоришь. Раз уж ты сегодня такая храбрая, сможешь открыть одно маленькое письмо.
Я застонала, уткнувшись ему в плечо. — Дай мне просто насладиться моментом.
— Момент никуда не денется.
— Он будет испорчен.
— Этого ты не знаешь.
— Может... пойдем спать? У меня завтра утром тренировка.
— У меня тоже. Давай просто примем как факт, что нас выпрут из команды, и возьмем от этой ночи всё.
Мы рассмеялись. Он поцеловал меня. Я ответила. Поцелуй стал жарче, глубже и...
— Экзамен, — напомнил он. Мышцы Лукаса перекатились под кожей, когда он поднял меня и усадил на край бассейна. Кожу тут же обсыпало мурашками, зубы застучали.
— Я правда тебя ненавижу.
— Знаю. — Он легко выбрался из воды. — Твое отвращение не знает границ. Тролль.
— Ладно, почему ты постоянно зовешь меня...
Очередной затяжной поцелуй, и спустя пару минут я уже стояла в мужской раздевалке.
Она была точной копией нашей: не грязнее и не вонючее. Лукас открыл шкафчик, достал полотенце и тщательно вытер меня, а затем быстро обтерся сам. Он натянул на меня свое худи; мне было приятно ощущать, как мягкая ткань опускается ниже бедер.
— Давай телефон, — сказал он.
— Слушай, может, зайдем к моему шкафчику за резинкой для волос?
Он прекрасно понимал, что я просто тяну время, но позволил мне потянуть еще минуту. В женской раздевалке он терпеливо ждал, пока я распутываю волосы, а затем снова потребовал:
— Телефон.
— Может, уйдем? Тебе здесь не место. Спортивный комитет Стэнфорда отправит тебя обратно на родину, где ты будешь целыми днями кататься на лыжах и есть селедку по семь раз на дню.
— Скарлетт.
Я вздохнула, и мы сели на неудобную деревянную скамью. Я теребила край его поношенных джинсов, всерьез подумывая отвлечь его сексом, но он перехватил мою ладонь. И протянул мне телефон.
— Почему обязательно сейчас? — заныла я.
— Потому что завтра вечером я улетаю.
Я вздрогнула. — Улетаешь? Он кивнул.
— Надолго?
— На десять дней.
— Десять... — я ахнула. — Почему?
— Чемпионат Северных стран по плаванию.
— В Швеции?
— В Эстонии.
— Это... важно? — Я никогда о нем не слышала.
Он пожал плечами. — Относительно. Но там будет почти вся олимпийская сборная Швеции, а после мы поедем на сборы.
Согласен ли с этим тренер Урсо? Профессора? Ректорат? — Ты со всеми договорился?
— Нет. Проще просить прощения, чем разрешения. — Мои глаза, видимо, стали размером с блюдца, потому что он добавил: — Да, Скарлетт. Все в курсе уже несколько месяцев. Они ждут, что я предпочту сборную Швеции интересам Стэнфорда.
В этом был смысл. — Ты дружишь с ребятами из команды?
Он кивнул. — Мы почти как братья. Знакомы целую вечность. Ладно, — он кивнул на телефон, — если там плохие новости, я хочу быть рядом.
Трудно было притворяться, что от его слов у меня не порхают бабочки в животе. — Чтобы погладить меня по спине?
— Если ты этого захочешь, конечно.
Я отвела взгляд и наткнулась на его руку. Я видела его татуировки сотни раз: трогала их, впивалась в них ногтями, когда казалось, что если я не зацеплюсь за что-то, то просто рассыпаюсь в прах. Но я никогда о них не спрашивала.
Точнее, об одной татуировке. Она состояла из множества переплетенных деталей, образующих цельный пейзаж. Сначала взглядом, а потом кончиками пальцев я обвела ели, дубы и сосны, дроздов и воробьев, снежные пятна и валуны.
— Что это? — Я качнула головой и поправилась: — Где это?
— Мой родной город.
— Я думала, ты из Стокгольма.
Он вскинул бровь со взглядом в стиле «я знаю, что ты забила в закладки мою биографию в Википедии во всех браузерах сразу».
Я закатила глаза. — Будь я рекордсменкой в стометровке вольным стилем, ты бы тоже знал, где я родилась.