Страница 67 из 129
ГЛАВА 37
Я жду в машине, пока он добывает еду. Во-первых, не уверена, что хочу, чтобы нас видели вместе. Во-вторых, я выгляжу непотребно. И в-третьих, он конфисковал мои чертовы трусики — они заперты где-то в королевстве его спальни и доступны мне не больше, чем марсоход «Кьюриосити».
Когда я спрашиваю: «Сколько я тебе должна?», он смотрит на меня так, будто я предложила ему отправиться на охоту за вымирающим орлом-гарпией. — Могу скинуть на Venmo, — добавляю я, но он отворачивается и делает вид, что слуховой центр его мозга только что вытек через ноздри.
Ладно, проехали.
Мы отъезжаем чуть дальше от кампуса и останавливаемся на небольшой поляне у дороги. Завтракаем прямо на капоте его машины под щебет птиц. Солнце греет мне щеки; ноги Лукаса кажутся бесконечными. Когда он сбрасывает обувь, я следую его примеру и шевелю пальцами, подставляя их легкому ветерку.
Мысли то и дело возвращаются к вчерашним соревнованиям — моему последнему, но вряд ли конечному провалу. Я одергиваю себя, заставляя оставаться в моменте и наслаждаться уютной тишиной, которая тянется почти без перерывов с самого выхода из его дома.
Я вгрызаюсь в бейгл с яйцом и сыром, постанывая от удовольствия, будто это блаженство вкалывают мне внутривенно. Я ничего не ела еще со вчерашнего дня, до начала стартов. После них я просто не была уверена, что
заслуживаю
еду. Может, это именно то, что мне нужно — быть к себе строже, наказывать тело и разум за неудачи, вытравливать слабость и...
Нет. Только не сейчас.
Я концентрируюсь на каждом кусочке. На шелесте листвы. На спокойном присутствии Лукаса рядом. Мы переглядываемся: я улыбаюсь, он — невозмутим. Когда я доедаю, он протягивает мне свой второй бейгл.
— О, нет, я...
— Скарлетт, — говорит он. Просто имя. Не приказ. И всё же в нем слышится так много:
«Я знаю, что ты голодна. Я хочу, чтобы ты это съела. Сделай мне приятное. Наешься»
. Не представляю, как я умудряюсь всё это прочесть, но когда я забираю обернутую в бумагу булку, он выглядит таким довольным, что я понимаю: я права.
Я съедаю две трети и отдаю остаток ему. Он внимательно изучает мое лицо, словно что-то измеряя, а затем принимает подношение и приканчивает бейгл в один укус.
Меня не перестает поражать, каким тихим и стоическим бывает Лукас, когда не командует мной. Как расслабленно я чувствую себя рядом с ним, просто наслаждаясь молчанием. За едой мы обмениваемся куда меньшим количеством слов, чем во время секса. Эта мысль вызывает у меня смешок.
— Что? — спрашивает он.
Я качаю головой. — Так... всё это, — я жестом указываю на нас, — попадает под определение
«фика»
?
— Это завтрак.
— Но мы пьем кофе. И перекусываем.
Он хмурится: — Всё равно завтрак.
Фика
— это ближе к полудню.
— Ну, сейчас девять тридцать, а мы обычно встаем в пять.
—
Фика
— это перерыв между приемами пищи.
— Так мы и есть между ними: между вчерашним ужином и сегодняшним обедом. Если вдуматься, любой прием пищи находится между другими...
— Это
не фика
, — отрезает он. Точка. Его личный произвол.
Кажется, он начинает злиться. И мне это, пожалуй, нравится. — Но почему?
— Потому что я так сказал.
— То есть только потому, что ты швед, ты имеешь право решать...
— Верно.
Я прячу улыбку, уткнувшись в колени. — Мне никогда не дают использовать единственное шведское слово, которое я знаю. Просто потому, что ты
так сказал
.
Он фыркает и бормочет что-то под нос — что-то очень похожее на «тролль».
— Эй, почему ты вечно называешь меня...
— Я научу тебя другому слову.
— Какому еще?
— Шведскому.
Я смотрю на него в ожидании.
—
Mysig
(Мюсиг).
—
Mysig
, — медленно повторяю я, и он посмеивается. — Что не так?
— Иностранные языки — явно не твой конек, да? — Я сердито сверкаю глазами. — «Мю-сиг», — повторяет он. Судя по его улыбке, вторая попытка была не лучше. — Всё еще звучит как название какого-то кишечного паразита.
— Слушай, — мягко говорю я, — если ты не готов принимать меня в мои худшие минуты ксеноглоссофобии, то черта с два ты заслуживаешь меня в лучшие. Так что значит это «м...» это слово?
Он обводит рукой нас, деревья, этот момент. — Это и есть
mysig
.
— Но что оно
значит
?
— Уверена, тот сайт, что обучил тебя «фике», с радостью тебе это разъяснит.
— Злюка. — Я делаю долгий глоток из его стакана с соком. Кажется, связь между отличным сексом и аппетитом сделана из титана. — Ян нормально добрался до дома?
Лукас кивает: — Просит передавать тебе привет в каждом сообщении. А пишет он часто.
— Оу. Ты рассказал ему, что мы...?
— Он догадался сам.
— Когда?
Он жмет плечами: — Примерно через две с половиной секунды после того, как увидел, как я на тебя смотрю. По его словам.
— Ох. — К лицу приливает жар. — Прости, что навязалась. Не хотела мешать вашему «братскому времени».
Он смеется: — Братскому времени?
— Ну, разве вы, люди с братьями и сестрами, это так не называете?
— Может, монахи и называют. — Мы обмениваемся долгим, интимным, слишком многозначительным взглядом. — Я рад, что ты была с нами, — добавляет он наконец в тишине лесного утра. Мое сердце... не то чтобы пропускает удар, но явно спотыкается.
— Да?
— Мне нравится проводить с тобой время.
Ритм сердца окончательно сбивается. — Спасибо, — говорю я вместо того, о чем на самом деле думаю.
Может, мы могли бы стать друзьями. Ну, кроме секса. У меня их немного. А мы с тобой — мы ведь ладим, верно?
Но в итоге я выбираю самый пресный вариант: — Я люблю походы. Но почти никогда не выбираюсь.
— Почему?
— Не с кем. Одной идти как-то... — я пожимаю плечами. — Попробую спросить Пен, может, она захочет как-нибудь составить компанию.
— Она это не особо любит.
— Правда?
— Что-то там про насекомых. Она больше по скалодромам в залах.
Я вспомнила, что она об этом упоминала. — Ну, ладно.
— Я пойду с тобой.
Я моргаю, переваривая предложение. Смотрю в его чистые голубые глаза. На его серьезное лицо. — А тебе разве не нужно... выигрывать медали или что-то в этом роде?
— А тебе разве нет?
Я стону. — У тебя правда есть на это время?
— Я нахожу время на что-то, кроме бассейна и учебы, иначе я просто перегорю. Может, и тебе стоит.