Страница 61 из 129
— Это было самое элегантное обратное сальто в два с половиной оборота в группировке, которое я видела, — говорит мне один из тренеров Техаса, пока я смотрю на табло под душем. Остин пыталась переманить меня к себе, мы познакомились, когда я посещала их кампус.
— Спасибо, — отвечаю я, чувствуя — ого. Кажется, я действительно могу гордиться собой. Какая концепция.
— Надеюсь увидеть еще много таких в твоем исполнении.
Пен идет следом за мной, но её вход в воду не самый чистый. Санни хороша, но её коэффициент сложности низок, что отражается на баллах. Близняшки не прыгают с вышки, так что вместе с техасскими прыгуньями нас всего семеро.
Второй раунд — три с половиной оборота вперед — проходит еще лучше, как и мой винт, стойка на руках и прыжки назад. К моменту завершения пятого раунда я иду второй, уступая Пен всего два очка, но на пятнадцать опережая Хейли, второкурсницу из Техаса.
— И вот здесь мне настанет конец, — бормочу я, стараясь держать плечо разогретым.
— Нет. Ни за что, — Пен встает передо мной. — Это прыжки, Ванди. Тебя губит именно негативное мышление.
Я делаю глубокий вдох. Заставляю себя кивнуть. — Ты права.
— Я всегда права. И слушай, — она берет меня за обе руки. — Сделать перерыв в попытках обратных прыжков было отличной стратегией. Ты поднимешься туда и сделаешь этот прыжок в согнутом положении, потому что ты потрясающая. А если нет, я... не знаю, побью тебя? Так что лучше сделай.
Я смеюсь. Принимаю её объятие. Когда судья жестом приглашает меня начать подъем на вышку, я делаю это, задерживаясь на середине лестницы и ожидая, пока две девушки передо мной завершат свои прыжки. Услышав второй всплеск, я вытираю капли, оставшиеся на коже, бросаю полотенце-шамми и иду к краю платформы.
Шаг к этому краю всегда кажется судьбоносным — решение бросить свое тело с обрыва никогда не бывает легким — но сегодня десять метров между мной и водой абсолютно меняют жизнь.
Я визуализирую. На этот раз не сам прыжок, а то, как я буду чувствовать себя после того, как выполню его. Как проснусь завтра утром и оставлю всё, что мучило меня последние месяцы, далеко позади. Как пойду на тренировку, не будучи определяемой тем единственным, чего я не могу сделать — снова среди равных, а не как чужак. Как вернусь в Сент-Луис на каникулы и мне не придется прятаться в надежде, что я не встречу кого-то из бывших товарищей по команде — или, что еще хуже, тренера Кумара.
Снова чувствовать себя цельной.
Я визуализирую всё хорошее, что принесет мне этот правильный полет через десять метров, и ничего из того, что случится, если нет. Потому что Пен права, и пораженческим настроениям не место в прыжках.
Мой взгляд скользит к тренеру Симе, Пен, Виктории, близнецам — все болеют за меня. За тысячи миль отсюда так же делают Барб и Пипсквик. На дальнем краю бассейна, прислонившись одной рукой к стене, высокая фигура в шапочке и солнцезащитных очках смотрит на меня снизу вверх.
— Одна минута! — кричит судья.
Предупреждение по времени, но всё в порядке. Я чертовски готова похоронить последние два года моей жизни.
Я поворачиваюсь спиной. Закрываю глаза. Сгибаю колени. Поднимаю руки. Выгибаю спину так, как меня учили в детстве. Делаю один глубокий вдох и... вперед.
Прыгуны находятся в воздухе меньше секунды, но иногда процесс скручивания мышц и изменения угла наклона тела настолько тяжел, что кажется, будто он растягивается на годы. Сегодня — не тот случай. Моя талия легко сгибается в «щучку», что стало для меня такой же второй натурой, как фотосинтез для растений. А остальное... оно просто получается. Я не уверена как и почему, но получается. Я вхожу в воду раньше, чем успеваю обеспокоиться возможной неудачей, и, прежде чем вынырнуть, замираю на мгновение.
Крепко зажмуриваю глаза. Смакую облегчение. Затем я выныриваю, едва сдерживая улыбку, вытираю воду с глаз и...
Мне даже не нужно смотреть на табло. Хмурый взгляд Пен говорит мне всё, что нужно знать.
Возможно, я сделала прыжок согнувшись. И, возможно, он был хорош. Но я
не
сделала обратный прыжок.