Страница 42 из 129
— Нет, Скарлетт. У нас наверняка будут пробы и ошибки, но я хочу, чтобы ты усвоила: неважно, как и когда. Ты говоришь «стоп» — я останавливаюсь.
У меня пересохло во рту.
— Повтори, — приказывает он.
Кажется, я забыла, как дышать, но все же выдавливаю:
— Когда я говорю «стоп», ты останавливаешься.
Он удовлетворенно кивает.
— Хочешь другое стоп-слово?
Я задумываюсь и качаю головой. Знаю, что обычно выбирают что-то уникальное, но я уверена: я не скажу «стоп», если не буду действительно этого хотеть.
— А вторая вещь? — спрашиваю я, пряча дрожащие руки под столом.
Он негромко смеется и встает, поудобнее перехватывая лямку рюкзака.
— Вторая вещь: я прочитал твой список. И там нет
ничего
из того, что ты хочешь, чего я не хотел бы еще сильнее.
Он наклоняется ко мне для поцелуя — одновременно целомудренного и собственнического. К тому времени как он отстраняется, я окончательно теряю равновесие, одурманенная его теплом и запахом.
— Это повторять не обязательно.
Я смотрю ему вслед. Лишь когда он берется за дверную ручку, мне кое-что приходит в голову.
— Лукас?
Он оборачивается.
— А как же Пен?
Его лицо ничего не выражает.
— А что с ней?
— Она не будет против?
— У тебя и правда ужасная память.
Его бровь взлетает вверх с усмешкой.
— Мы с Пен больше не вместе.
— Я знаю, но она моя подруга. Мне нужно быть уверенной, что она не против. Чтобы она знала: я не пытаюсь… это будет просто секс. Я не собираюсь заводить серьезные отношения с бывшим своей подруги.
На мгновение мне кажется, что он начнет возражать. Но как раз в тот момент, когда мое сердце готово уйти в пятки, он — с абсолютно непроницаемым лицом — обещает:
— Я всё улажу.
Лишь гораздо позже, ночью — после ужина, ментальных упражнений и двух часов за просмотром одного из тех политических триллеров, которые нравятся только консервативным мужчинам средних лет и Марьям, — я позволяю себе снова подумать о списке Лукаса.
Я лежу в постели, во рту сладкий привкус мятной пасты, усталость за день клонит в сон… и это даже приятно — быть слишком вымотанной, чтобы накручивать себя до паники. Развернуть листок и пробежать глазами по четкому, аккуратному почерку Лукаса кажется не такой уж большой проблемой. На самом деле это даже забавно.
Уходя, он забрал мой листок, так что я не могу разложить два списка рядом и потратить часы на глубокий сравнительный анализ. Но в этом нет нужды: я помню каждое написанное мною слово. А список Лукаса… он будто зеркальное отражение моего.
Всё то, что я хочу почувствовать на себе, — он хочет со мной сделать.
«Ох», — думаю я.
«Ох».
Внезапно поцелуй в библиотеке обретает смысл. Я утыкаюсь лицом в подушку, улыбаюсь и так засыпаю.