Страница 21 из 62
Мужик мрачно ухмыльнулся, не поднимая головы. Не хотел он иметь со мной дела, у него времени на это не было — ну, невероятно важный и занятой человек! Ладно, мне тоже плевать на него. Через десять минут секретарша открыла дверь и объявила, что ждут господина Деривасова, мужик в зеленом пиджаке поскакал вперед, к открытой двери, из которой вышел старик Криволобов.
— Спасибо вам, — сказал он, наклонившись ко мне и протягивая сразу две ладони, я их пожал. — Вы удачи мне пожелали, и все так и случилось. Они заплатят мне, и будут платить дальше, за другие песни... Вы себе не представляете, какая это победа! Они же раньше и говорить со мной не хотели!
— Рад за вас, Иван Мартынович, — сказал я. И действительно, приятно было смотреть на старика. — Это не победа, а торжество справедливости. У вас замечательные песни, и вы должны жить замечательно.
— Если б так... Но все равно — спасибо, так сказать, за поддержку. Спасибо вам.
Он ушел, а я остался. Хорошо, что к старику сегодня отнеслись по-человечески. Однако вряд ли это из-за моего пожелания. Тогда почему? Раньше Артемов и слышать о нем не хотел, а теперь вдруг снизошел и понял. Такое бывает, когда большие люди оказываются в сложной ситуации. В какой именно? Деньги? У него их много, на сто лет вперед хватит. Политика? Он рекламщик, далек от нее. Враги? Может быть, но очень уж вовремя... Скорее всего — семейные проблемы. Вернулся из Крыма, а жена — не та... Во всяком случае, мне хотелось так думать, и для этого имелись основания.
Сердитый господин Деривасов неплотно прикрыл дверь в «предбанник» секретарши. Я слышал, как она шуршала страницами, наверное, листала журнал, а потом на ее столе замурлыкал телефон. Девушка сняла трубку, выяснила, кто звонит. Сухо треснула клавиша селектора, и послышался знакомый уже голос:
— Роман Васильевич, вас по первому — жена.
— Какая, на хрен, жена?! — послышался сухой, жесткий голос из динамика громкой связи на столе секретарши.
И похоже, поверг девушку в шок.
— Ну какая... ваша жена, Марьяна...
— Скажи, что меня нет! — раздраженно крикнул Артемов.
— Что, так и сказать? — растерянно пробормотала секретарша. — Но я же...
Сухой щелчок селектора прервал ее монолог. Значит, Артемова нет для жены, интересно почему. Человек несколько дней назад вернулся из Крыма со съемок, вероятно, соскучился по своей красавице — и не хочет видеть ее и слышать? Вот ту Марьяну, которая приехала на работу в красной «Шкоде»?! Вряд ли разговор с Деривасовым, кем бы он ни был, стал причиной столь резкого ответа.
Артемов был зол на жену, и вполне вероятно, это связано с тем, что случилось на даче Ярмонова. Умный мужик сразу поймет, что за время его отсутствия жена изменилась, а если она не хочет говорить на эту тему, то... Я бы тоже разозлился. Следовательно, малейшее отклонение от темы, заявленной мною, вызовет подозрения у Артемова. А говорить только по теме — какой толк? Я же не собирался и вправду рекламировать свою фирму.
— Ах, черт, — сказал я, хлопнув себя по лбу. — Бизнес-план забыл в офисе!
Встал и направился к выходу. В коридоре больше не было посетителей, и хорошо. А то стали бы спрашивать про мой бизнес-план, что бы я мог сказать?
Глава 8
Я все-таки вернулся домой, хотя предполагал, что вернусь не скоро, если смогу, конечно. Но потом решил — мне ведь должны позвонить, напомнить о времени, которое истекает, или что-то еще «приятное» сказать, значит, есть время посидеть в кресле, поразмышлять. На то, что недостающая копия видеозаписи уже нашлась и люди Ярмонова извинятся за причиненное беспокойство, я не надеялся.
Пока готовил обед, включил телевизор, не смотрел, но слушал новости в 14–00. Ничего об убийстве Лилии Ярмоновой не сказали, разумеется; не было речи о версиях, приметах людей, с ней встречавшихся, и фоторобота, похожего на меня, не показали. Ну и за то спасибо.
Я сварил бульон из кубиков, мог бы, конечно, приготовить «парижский» луковый суп, теперь умею, да не хотелось возиться. Бульон из кубиков, пара бутербродов с карбонадом и кофе — вот и обед сыщика Корнилова, и можно подумать о том, как жить дальше. Чтобы думать, нужно иметь информацию, а она где? В компьютере.
Зная настроение Артемова, мне нужно было поговорить с Марьяной. Теперь — очень нужно, именно с ней. А где Марьяна живет? В компьютерной базе данных был указан адрес Артемова — Малая Филевская улица. Старая «царская деревня», это близко от меня. Видимо, там и живет Марьяна, если не обиделась и не перебралась к родителям в Марьино.
Для начала подожду ее на Малой Филевской, если не приедет после окончания трудового дня в «Ярнефти», отправлюсь в Марьино. Тяжело ей, наверное, работать там. Каждый день видеть босса, видеть Гека, с тоской думать, кто же из них (полагаю, она знает то, что знаю даже я — сотворить подобное с секретаршей босса никто из сотрудников фирмы не отважится). А каково боссу гадать, где может выплыть исчезнувшая копия видеозаписи с камер в дачной спальне? Я не завидовал ни ей, ни ему. И себе тоже. И думал о том, что, когда это все кончится, пойду в зоомагазин на Кутузовском и куплю крысу, теперь — девочку, и буду дружить с ней. В том, что она меня будет любить, я не сомневался. Вон, друг мой, Гена Басинский, купил Крыстину, и вся семья не нарадуется малышкой. И значит, все они, эти серые малыши, — верные друзья. Надеюсь, Настя поймет меня. Да ведь сказала же, что ее знакомые говорили о том, какие умные эти серые ребятки.
Телефон зазвонил резко, я долго смотрел на трубку, потом взял ее, не сомневаясь, что на другом конце провода мои «оппоненты». Так оно и случилось.
— Корнилов, где копия? — спросил резкий мужской голос.
— У меня ее нет, Может, встретимся, поговорим?
— У тебя было двадцать четыре часа. Осталось всего ничего. Копия, и мы оставим тебя в покое, коз-зел!
— А ты осел, если не понимаешь русского языка.
Как ни странно, «крутой» собеседник не обиделся на «осла». Видимо, в его программе не был заложен ответ на подобные оскорбления.
— Ну так ищи. У тебя еще есть несколько часов.
— Да пошел ты!..
Продолжить разговор не удалось, мой собеседник повесил трубку, или нажал на кнопку, какая разница? Значит, не хотят они разговаривать, значит, их время подпирает. Оно понятно, большие люди — жутко нетерпеливые люди.