Страница 13 из 62
Лилия Георгиевна пришла, когда я устранил все следы системы видеонаблюдения и вставил микрочип в портативную видеокамеру.
— Давай, крути, я все должна видеть, — сказала она, устраиваясь рядом со мной на краю кровати. — Может, выпьешь? Тебе же понравился вчера этот коньяк.
Я не стал отказываться, одним глотком опорожнил фляжку, там было меньше половины, и включил просмотр. Это был вид сверху — смутные очертания знакомого интерьера, здоровенный мужик с девушкой на руках. Свет он не включил, только бра в коридоре освещало полоску в спальне через открытую дверь. Поэтому видимость была неважнецкой.
— Гек, — с кривой ухмылкой сказала Лилия Георгиевна. — Телохранитель Григория.
Гек положил девушку на кровать и пошел к двери. Действительность превзошла самые худшие мои ожидания — девушка-то была невменяемой! Она без движения лежала на широкой кровати, светло-русые волосы разметались на белой подушке, глаза закрыты, дыхание редкое, прерывистое. А вообще — красивая девушка, в белом, наверное праздничном, дорогом костюме, колготках телесного цвета, в черных туфлях на высоком каблуке. Уходя, Гек не закрыл дверь, но у меня возникла надежда, что потом дверь закроется и все дальнейшее будет происходить в полной темноте, значит — никакого компромата не получится. Очень этого хотелось!
Камера должна была две минуты работать вхолостую, а потом отключиться. Но не отключилась. В комнату вошел человек. Смутная тень подошла к огромной кровати, остановилась. Он стоял в темной части спальни и с вожделением смотрел на распростертую девушку, но был ли это Ярмонов — никто сказать наверняка не мог. Зато надежда на действия в темноте мгновенно испарилась. Раздеть красивую беспомощную девушку и не смотреть на нее — какой же старый насильник способен на такое? Ему глазами пощупать ее даже важнее, чем руками. Человек, как несложно было догадаться по смутным движениям, раздевал ее, потом разделся сам, швыряя вещи прямо на пол, улегся рядом.
— Красавица ты моя... — послышался страстный шепот.
— Вот сука! — неожиданно грубо сказала Лилия Георгиевна. — Он же меня так называл! Знала, что это мерзкое зрелище, но не думала, что такое!
Раздался щелчок пальцами, и в углу вспыхнула неяркая лампа. Однако света ее было достаточно, чтобы разглядеть голую девушку, лежащую на спине, и лысину с торчащими вокруг нее клочьями седых волос — хозяина. Повернув голову, он смотрел на девушку, но в камеру лицо не попадало. Я поставил другую кассету, где была запись из камеры в музыкальном центре — та же лысина, только сбоку. Я не мог понять, случайность это или нет — он специально не прятал лицо, но оно никак не попадало в кадр. Сам был укрыт шелковым покрывалом, а девушку оставил голой. Но это как раз понятно, ему же хотелось разглядывать ее. Волосатая рука с татуировкой на предплечье в виде пятиконечной звезды с лучами выпросталась из-под покрывала, потянулась к ногам девушки, ладонь заскользила по ногам к лобку со щеточкой волос.
— Сволочь поганая! — с отвращением сказала Лилия Георгиевна. — Мразь!
— Вы уверены, что это ваш супруг? — спросил я.
— Наколку видишь? Он ее в армии сделал. В последнее время хотел свести, да решиться не мог, это ж больно. А если с наркозом — так на сердце влияет. Уж я-то эту наколку хорошо знаю.
И голос она сразу опознала, с тоской подумал я.
Ладонь хозяина нервно массировала лобок спящей девушки. Я чувствовал себя неловко, наблюдая за этим вместе с женщиной, которая мне в матери годилась. Можно было прекратить просмотр, сказать — перепишу вам надиск, и смотрите без меня, сколько вздумается, но хотелось знать, насколько явно проявит себя насильник. Покажет свое мурло в кадре или нет? Пока что он как будто чувствовал видеокамеры.
— Говнюк! — сказала старушка. — Догадывается, что небезопасно, что я кой-чего могу еще! А костюм-то его на пуфике лежит, а галстук от Кардена — мой подарок!
Костюм стального цвета «с отливом» и красный галстук лежали вперемешку с вещами девушки на полу.
— А девушку вы знаете?
— Конечно. Чувствовала, что это будет именно она, я ж тебе говорила, Гриша устроит себе праздник. Последний в жизни, — злорадно прошипела Лилия Георгиевна.
— Кто она?
— Это тебя не касается. Нажралась, сучка!
— Она не просто пьяна. Похоже, в шампанское подмешали нембутал, а может, клофелин или еще что-то. Сейчас это не проблема. Значит, это ваш супруг?
— А кто ж еще?
Мужчина, видимо, возбудился, залез на девушку. Нашим взорам предстали тощая задница и тонкие ноги.
— Видишь розовый шрам чуть пониже жопы на левой ноге? Три года назад в Швейцарии катался на горных лыжах, упал, да так неудачно, что сам жопой на палку свою и напоролся. Я тогда с ним была. Штаны сзади до пяток промокли кровью, хоть и толстые... Сволочь!
— А девушка? — Мне все-таки хотелось узнать, кто она, голая красавица.
— Что касается девки... Ее фамилия Артемова, больше тебе знать не следует. Нужно было о муже думать, а не крутить жопой перед боссом, тогда бы и не подмешали ни черта! — В голосе старушки зазвучал металл.
Она знала девушку, знала и не хотела говорить мне ее имя. Тощая задница на экране двигалась все энергичнее, девушка беспомощно шевелила руками, словно пыталась оттолкнуть ненавистное тело — и не могла.
— Какая тварь, а! — проскрежетала Лилия Георгиевна.
К кому относилось это выражение, я не понял. Могущественный олигарх насиловал девушку! И хоть лица его я не видел, сомнений не было. Жена-то знает своего супруга!
Девушка пыталась протестовать, но слабо, только протяжный стон срывался с ее опухших губ «Не-ет... не надо... пожалуйс...та-а...» Она не видела лица насильника, комнату, где находится, она просто не хотела его.
Мерзкое зрелище, никому не желаю видеть такого. А для меня — и более чем опасное!
Тощая задница олигарха дернулась и замерла, он тяжело дышал, какое-то время лежал не двигаясь, потом отстранился, рука с наколкой принялась судорожно тискать груди девушки. А на переднем плане по-прежнему маячила тощая голая задница. Дать бы пинка, сбросить козла на пол и забить ногами до полусмерти! Я мельком взглянул на Лилию Георгиевну, ей-то каково наблюдать подобное? Она смотрела с холодным блеском в глазах. Похоже, мысль о пинке не приходила ей в голову, ибо старушка знала наказание более страшное.
— Не-е-е-ет, — стонала девушка. — Не-е-е-ет...
Ярмонов медленно сполз с нее, укрылся покрывалом. Щелчок пальцами, и свет в спальне погас.
— Гек! — вновь послышался хрипловатый голос.