Страница 28 из 32
Противоожоговое само по себе — класс «В», энергоемкое, а если ожоги стихийные.. «При повреждениях, нанесенных огнем стихийника, энергетическая напитка мази увеличивается пропорционально силе атаки, — сами собой всплыли в памяти строки из учебника. — Усилить эффект можно, если в подпитке примет участие огневик, внеся родственную компоненту, и (или) стандартными приемами составления индивидуального снадобья». Последнее — уже мастерский уровень, сама я даже в теории до такого дойду не скоро. То есть, я пробовала читать об этом, но мало что поняла. Общей базы не хватает.
— Будешь на подхвате, — Александра Ивановна взяла командование на себя. — Дед, обезболивающее есть в доме?
— Да, с-сч-щас, — отмер пасечник. Анюта продолжала всхлипывать, вцепившись в ребенка, и я тихо сказала:
— Может, успокоительного ей?
— А у тебя с собой? — скептически поинтересовалась Полева.
Совершенно ненужный скепсис, между прочим: чтобы я куда-то далеко без аптечки поехала? Чаи тоже с собой брала, но они остались в деревне, а дорожный контейнер с флаконами и баночками под чарами сохранности — вот он. Правда, из серьезных снадобий, то есть тех, которые я пока не могу сама сделать, здесь только ранозаживляющее и кроветворное: я решила, что для дорожной аптечки лучше перестраховаться, купить, и пусть они никогда не понадобятся, чем в нужный момент не окажется под рукой. Спрашивается, почему о противоожоговом не подумала?
Костя уехал, а Полева торопливо перебрала мои запасы. Тут же сунула Анюте два флакона:
— Пей, — и добавила для меня: — Молодец, что в порционные пузырьки разливала.
Я нервно хмыкнула:
— Мастер, я же помню ваше «сэкономишь на фасовке — потеряешь жизнь». Что мне, копеек на эти пузырьки жалко?
— Думаешь, многие прислушиваются? — Александра Ивановна выразительно пожала плечами.
На этом разговоры закончились. Как только подействовали мои снадобья, Анюта обмякла, расслабившись, Полева осторожно вынула из ее рук спящего малыша, передала мне и скомандовала:
— Пошли. Потихоньку. Давай, Ань, в спальню.
— Данилка, — прошептала женщина. Полева подхватила ее под руку:
— И Данилку с тобой положим. Пошли.
Тут наконец появился пасечник, мгновенно вник в обстановку, подхватил внучку под другую руку, и они вдвоем отвели ее и уложили. Я опустила малыша в стоявшую рядом детскую кроватку.
— Не нашел я лекарства-то, — хмуро сказал дед Павел. — Вроде и было. Что значит, не болеем сроду.
— Ничего, у Марины нашлось, — быстро сказала Полева. — Дед, ты сам как, опамятовался?
— Успокоительное еще есть, — сказала я.
— Оставь, не мешок же его у тебя. Вдруг Аньке понадобится, — и бросил быстрый взгляд на внучку. Та не спала, лежала с открытыми глазами, глядя на сына и, кажется, снова вот-вот могла заплакать. — А я ничего, в порядке уже.
Небось, хлебнул пару глотков чего-нибудь спиртного – для мужика вполне сгодится как успокоительное, лишь бы не переборщил.
— Так, вот что. Ань, — Полева села, взяла в ладони безвольно расслабленную руку. — Все хорошо, слышишь? Понимаешь? Все в порядке, сынок твой спит и спать будет долго, больше такого не повторится, для зубиков я ему лекарство сделаю, а от выплесков обереги закажем. А тебя полечить надо. Поэтому лежи тихо, не волнуйся, а мы пойдем мазь для тебя сварганим. Вот, гляди, я еще успокоительное ставлю здесь на тумбочку, почувствуешь, что плохо — выпей. Пошли, дед, в кухню, посмотрим, чем располагаем. Ох, давно я на коленке не готовила.
***
Противоожоговая мазь «на коленке» от мастера — это, скажу я вам, незабываемо. Ураганом пронесшись по тесной кухоньке деда Павла, Александра Ивановна выбрала эмалированную миску и старую, с надбитым краем стеклянную салатницу, выгрузила в миску комок домашнего сбитого масла, туда же вылила готовое ранозаживляющее из моей аптечки, вручила мне широкую деревянную ложку:
— Разминай. До однородной массы. Силу не вливай, я сама.
Тем временем дед составил на стол несколько разновидностей меда, прополис, принес кувшин простокваши, и Александра Ивановна отправила его рвать подорожник. Пояснила мне мельком, отмеряя в салатницу простоквашу:
— Для родной крови собирает, на усиление сработает. В принципе, можно было и пару капель крови капнуть, но вложенный труд всегда лучше.
Перенюхав и перепробовав весь мед, Полева отмерила на глаз — я положила себе непременно спросить после, по каким признакам выбирала. Знаю, что мед в снадобьях сам по себе на отдельную науку тянет, но в простых заживляющих обычно без разницы, какой брать, важно — сколько и свежий ли. Рассыпала по столу ромашковый чай, отобрала из смеси более-менее целые цветки. Посетовала:
— Иной раз вроде и простые составляющие, а взять негде, вот и извращаешься.
И все это — даже не задумываясь, как само собой разумеющееся..
Растерла цветки в пыль — скалкой на доске, аккуратно смахнула к простокваше и принялась сбивать смесь простым венчиком. На секундочку «включив» аурное зрение, я подивилась: вокруг мастера спиралью закручивалась сила, изумрудно-золотая, яркая, по интенсивности, пожалуй, даже больше Костиной. Стекала к руке, а оттуда — в будущее снадобье, насыщая его под завязку. Мне до такого еще расти и расти, и не факт, что дорасту..
— Смешала? — Полева на мгновение оторвалась от своей части работы, чтобы взглянуть на мою. — Отлично, давай сюда. Бери подорожник, режь мелко.
Дед уже сложил на стол добытые им листья подорожника, широкие, лопушистые — земля здесь, судя по их размеру, была чудо как хороша. Теперь он подал мне нож, я чуть поморщилась, начав работать: не то чтобы совсем не по руке, но неудобный, непривычный. Теперь все внимание уходило на то, чтобы тщательно и аккуратно сделать свою часть работы, и действий Александры Ивановны я толком не видела. Больше того, даже не заметила, когда вернулся Костя, пока не услышала такой родной голос:
— Они выехали. Я объяснил дорогу.
— Они? — переспросил дед Павел.
— Врач для Анюты, педиатр для маленького и обережник. У вас тут что? Могу помочь?
— Поможешь, а как же, — ответила Александра Ивановна. — Марина, у тебя все?
— Да, готово.
— Сыпь.
Я сыпала мелко покрошенный подорожник в кремово-белую вязкую массу, а Полева быстро мешала, продолжая подавать силу и бормоча наговор. Зрелище было фантастическое: темные частицы подорожника вспыхивали ослепительно-изумрудным светом и как будто растворялись в общей массе, еще больше насыщая ее силой.
— Костя, теперь ты, — скомандовала Полева. — Подпитывай.