Страница 27 из 32
— Все отлично, Маришка. Ему полезно. Растет пацан, улицы возле дома уже мало. Привыкай.
— Я понимаю..
— Вот и умничка. Пойдем и мы спать. Ты, по-моему, тоже умаялась.
Телепатии в этом мире нет, но иногда кажется, что любимый супруг и в самом деле читает мои мысли..
Утро настало рано. Хоть мы с Костей и привыкли вставать чуть свет, деревенские, оказывается, могли дать в этом фору любым жаворонкам. Край неба едва светлел, когда по улице замычали коровы, защелкал бич пастуха, заперекликались ничуть не сонными голосами хозяйки, желая друг дружке доброго утречка. Я зевнула, не понимая, чего хочу: натянуть подушку на голову и подремать еще или воспользоваться сонным состоянием любимого и подразнить его немного. Хотя и Анастасия Васильевна, и рекомендованная ею суровая акушерка в один голос запрещали нам секс, утренние ласки были разрешены и даже приветствовались.
Однако мой коварный план не удался: пока я колебалась, Костя успел открыть глаза, сел, спустив ноги на пол, потянулся и бодро сказал:
— И тебе доброго утречка, милая. Выспалась?
— По-моему, еще ночь, — проворчала я.
— Вставай, ты же не можешь пропустить рассвет над морем! — этот изверг рассмеялся, чмокнул меня в нос и откинул одеяло. А так как окно оставалось на ночь открытым, то ли утренняя, то ли еще ночная свежесть мгновенно убила остатки сна.
Пришлось вставать. Зато ранний подъем был вознагражден еще теплым парным молоком — вкусней молока я в жизни не пробовала. Ни в этой, ни в той.. Ну а потом действительно был рассвет над морем — нежный, жемчужно-розовый, с тихим плеском волн и ветром, который у моря пахнет совершенно по-особенному, я даже слов не подберу, как, но дышать — не надышаться. А еще — раньше я этого не ощущала — от моря веяло силой. Стоя у кромки воды, я как будто купалась в темноватой, тяжелой, но бодрящей и будоражащей энергии. Она тоже шла волнами, но если настоящие волны едва-едва плескались, ласково лизали ступни, иногда захлестывая щиколотку, и даже тонкий белый песок пляжа не мутили, то эти накрывали с головой, откатывались и накрывали снова, оставляя на самой грани сознания ощущение рокота валунов. «Неудивительно, что море всегда притягивало авантюристов», — подумала вдруг я. А Костя обнял крепче и спросил:
— Ты чувствуешь, да?
Я удивилась вопросу:
— А разве не все одаренные чувствуют? Такая мощь невероятная..
— Чувствуют стихийники. Ты не стихийница, значит, от детей передается. Как ощущения?
— Подавляет.
Он кивнул:
— Вода с огнем не дружат. Пойдем, солнышко, не нужно тебе долго в этом купаться. Хватит на первый раз.
— На первый раз?
— А там посмотрим, — он мягко развернул меня, и мы пошли обратно к дому Полевых.
Где-то на полдороги я спохватилась:
— А как же Олежка? Такие восторги.. Он что, не чувствует?
— Он ребенок, солнышко. А ты — беременная ведьма. Ты сейчас нацелена на сохранение потомства, поэтому остро чувствуешь конфликт сил. А пацан в самом возрасте, когда все вокруг интересно, и дар только начал активно развиваться. Его, наоборот, море притягивает. Сознательно — просто как что-то новое и восхитительное, и неосознанно — как огромный резервуар силы. Это очень хорошо, что мы его сюда привезли. Как подрастет, надо будет еще в горные места силы с ним выбраться.
А уже через полчаса, загрузив зачем-то в багажник пустую молочную флягу на двадцать литров, мы выехали на обещанную вчера пасеку. Ну их, эти места силы, слишком сложно это все, и хорошо, что можно положиться на Костю и не задумываться о таких жутковатых вещах самой. Кажется, ощущение от моря слишком остро на меня повлияло. Пока что — а если точней, пока я беременна — мне совсем не хотелось повторять.
То ли дело пчелы, мед, много цветов.. и много ингредиентов! Тот же мед, прополис, маточное молочко, воск, пыльца, перга — настоящий клад. Я вся была в предвкушении, тем более что Александра Ивановна сама предложила поговорить с пасечником, дедом Павлом, чтобы он включил меня в список постоянных покупателей. Пасека большая, не одного мастера обеспечит.
Полыхнуло, когда мы уже подъехали к огораживавшему двор плетню. То есть, сначала мы услышали детский рев, потом — женский испуганный визг, а потом тюлевые занавески на распахнутом окне вспыхнули и опали пеплом, Костя, коротко ругнувшись, выскочил из машины и метнулся в дом, а меня Полева взяла за руку и приказала:
— Сиди, мы там лишними будем.
Хотя сама тут же вышла. Но сделала лишь несколько шагов к дому и осталась стоять. Я почти физически чувствовала ее напряжение и сама, кажется, даже дышала через раз: сидела, сжав в кулаках легкую ткань летней юбки, и ждала непонятно чего. И чуть в обморок не упала от облегчения, когда на крыльце появился Костя.
Дальнейшее врезалось в память какими-то рваными, отдельными кусками. Истерично плачущая юная женщина, прижимающая к себе спящего малыша в ползунках — Александра Ивановна подхватывает ее и помогает сесть на ступеньку крыльца. Трясущиеся руки деда-пасечника — Костя подает ему кружку с водой, но половина льется мимо рта, на рубаху. Резкое:
— Марина, у тебя настойка с собой? Налей.
Да, к этой поездке Полева снова принесла мне свое восполняющее резерв снадобье. С объяснением, что последние два месяца срока чреваты резкими перепадами — у детей окончательно формируется энергетика, и лучше перестраховаться. Помня свой первый приступ, я проявила благоразумие и всегда держала полулитровую фляжку при себе.
Вот и пригодилось — для Кости, сдержавшего первый в жизни «выплеск стихийной силы» будущего огневика, и для мамы малыша, совсем слабенькой ведьмы-цветочницы.
— У Олежки первый выплеск позже был, и.. ну, сам знаешь, от чего, — шепнула я Косте, поглядывая на пасечника и его, как оказалось, внучку.
— Бывает и так, — мрачно ответил мне муж. — Зубки режутся, больно, плохо, а дар нестабильный. Мелкому амулеты нужны, обереги. Слава богу, все живы.
— Живы-то живы, но, — Александра Ивановна обернулась, посмотрела на меня, на Костю. — Ожог у Анюты. Глубокий, если сразу не полечить, потом тяжело будет шрам убрать. В деревне сильной лекарки нет, это до города только, а мальчика нельзя сейчас ни с места стронуть, ни от матери отрывать, — она покусала губы. — Так, вот что. Костя, поезжай, вызови врача. В деревню заедешь, там в магазине телефон стоит. А мы с Мариной пока хоть на коленке противоожоговое сообразим. Нельзя времени терять.