Страница 44 из 58
Прорыв в снегу двадцатиметровую траншею от крыльца избушки до сарая с домашней живностью, одетый в короткий вытертый полушубок Олег вспотел на тридцатиградусном морозе и прежде, чем открыть дверь и войти к любимице Машке, задержался на несколько минут, переводя дух и отирая тыльной стороной ватной рукавицы пот со лба и бровей. Безоблачное небо синело над кронами нахлобучивших снежные шапки сосен, березовые стволы пытались соперничать белизной с окружающими их сугробами, проигрывая ослепительному сиянию рожденных мириадами ледяных пылинок крохотных радуг. Позднее зимнее утро завораживало прозрачностью воздуха, четкостью линий, чистотой красок, обилием редкого в эту пору солнечного света и даже тридцатиградусным морозом — во всяком случае, так казалось разогревшемуся после тяжелой работы Олегу.
Слизнув с ладони юноши два кусочка сахару, благодарная сластена-Машка положила длинную задумчивую морду на Олегово плечо и, тихонько заржав, на своем лошадином языке высказала переполнявшие ее чувства — главным образом, любовь к хозяину. Но и что-то еще — сложное и непонятное, однако сразу встревожившее Олега. Поддавшись очарованию зимнего утра, он, оказывается, упустил нечто важное в общем эмоциональном фоне Леса.
Обеспокоенный мутант бережно сдвинул с плеча кобылью морду, ласковым похлопыванием по щеке извинившись за свою бестактность, и сосредоточил внимание на общем психоэмоциональном фоне. И сразу почувствовал, что где-то в самых глубинах звериных душ встревожены не только Машка и козы, но и все крупные четвероногие в радиусе восьмидесяти-девяноста километров — даже спящие в берлогах медведи.
Звери были встревожены смутным предчувствием чего-то нездешнего, угрожающего одной бедой для всех — чего именно? До юноши-мутанта вдруг дошло: из общего эмоционального фона исчезла присутствовавшая в нем чужеродная компонента — он не чувствует радости насыщающегося Неба! Вообще — не чувствует ничего, идущего из бездны вселенной! Так что же? ЭТО, поначалу источавшее беспредельный голод и внушавшее неземной Ужас, а затем нашедшее тучные небесные пажити и радостью насыщения возвеселившее сердце Олега, навсегда исчезло в породившей ЕГО преисподней? Ах, если бы так! И сам юноша-мутант, и все четвероногие лесные обитатели чувствовали — нет! ОНО не исчезло! Просто на время сделалось недоступным для эмпатического восприятия. Но скоро предстанет в новом ужасном качестве: демоном-губителем всего живого и неживого. То есть в том качестве, почувствовав в НЕМ которое страшной июльской ночью, Олег чуть не умер от едва не разорвавшей сердце тоски. И которое, когда ОНО нашло пищу, преобразовалось для юноши-мутанта во вселенскую радость насыщения, что напрочь скрыло от Олега ЕГО изначальную природу — природу демона-губителя. И эта тьма оказалась непроницаемой не только для эмпатической системы Олега — обманулись звери, птицы, рыбы, земноводные и пресмыкающиеся, вместе с юношей обрадовавшиеся нечестивой радостью Неба, пожирающего своих детей. Ведь поглощаемые гигантской «амебой» молекулы, пылинки, метеориты и астероиды, не будучи живыми существами, не излучали отрицательных эмоций, а радость насыщающегося Неба была настолько сильной, что ее разделили все способные к эмпатическому восприятию обитатели Земли. И вот теперь, когда это идущее от Неба, всепоглощающее чувство радости исчезло, в глубинах звериных душ возникла безотчетная, пока еще слабая тревога. И только юноша-мутант Олег, имеющий несравненно более мощную эмпатическую систему, чем самое чуткое животное, сразу догадался, что демон-губитель скоро вновь выплывет из небытия.
(Общий психоэмоциональный фон Неба изменился за три дня до того, как земные астрономы заметили резкое увеличение скорости «слепого пятна».)
Догадавшись о грозящей Земле неотвратимой гибели, Олег понял, что от него, вернее, от его эмпатических способностей зависит очень многое: возможно — судьба Мира. Но чтобы его усилия не пропали втуне, юноше-мутанту предстояло совершить мучительный подвиг: полностью открыть свое сознание для невыносимо болезненных людских эмоций. Ибо только все живые существа планеты Земля, объединившись эмпатически, могли образовать такое мощное психополе, которое было бы в состоянии противостоять зародившейся «душе» гигантской «амебы». ЕЕ неограниченному стремлению пожирать все съедобное: атомы, молекулы, пылинки, метеориты, астероиды, планеты, звезды, галактики.
Девятого декабря, как и предполагали ученые, разогнавшись до 260 тысяч километров в секунду, звездолет пришельцев прекратил бешеное ускорение и вышел на устойчивую орбиту. Которая, если фантастический корабль чужеплеменников не изменит курс, должна была привести «слепое пятно» к расположенным в настоящее время относительно близко друг к другу внешним планетам солнечной системы — Плутону и Нептуну. К какой именно из этих планет — астрономы надеялись узнать через полтора-два месяца, когда орбита звездного корабля будет прослежена на достаточно большом отрезке. И тогда же можно будет точно сказать, через какое время «слепое пятно» достигнет цели — конечно, если целью пришельцев действительно является одна из этих внешних планет.
Более всего ученых — и не только ученых, а едва ли не всех жителей Земли — смущало абсолютное молчание корабля пришельцев. Во всем диапазоне электромагнитных волн — от радио- до рентгеновских частот — от него не исходило никаких сигналов. В том числе — и в световом диапазоне: и сам звездолет, и все эволюции его курса по-прежнему прослеживались только по покрытию этим гигантским творением иного разума расположенных сзади звезд. Что же — пришельцы нас полностью игнорируют? И отнюдь не собираются посещать Землю? А миновав солнечную систему, навсегда затеряются во вселенной?
С одной стороны, это успокаивало: исчезали угрозы не только вторжения могучего агрессора, но и культурного шока, неизбежного даже в том случае, если инопланетяне имеют относительно человечества самые доброжелательные намерения. А с другой — наносило немалую обиду: неужели мы до сих пор такие дикари, что не представляем никакого интереса для достигшей неведомых людям вершин цивилизации, миролюбивой расы?