Страница 30 из 58
Лубяко дважды бывал в этом подпольном заведении под скромной вывеской «Кафе». Хитрый хозяин повесил над входом красный фонарь, но ничего подобного внутри не было. Вернее, было — но не до такой степени.
Егор спустился по ступенькам и вошел в дымный зал. Что-что, а курили здесь покруче, чем в заморских ночных клубах.
Под потолком в полумраке крутился шар с зеркальными кусочками, и вокруг разлетались разноцветные лучики-зайчики. Они упирались в табачные облака, делая все сказочным, похожим на царство Кощея.
В этой дымовой завесе Лубяко незаметно проскочил мимо бармена и углубился в лабиринт подсобок. Пробираясь через коробки и ящики, он нашел дверь, которая вела наверх, в театральные коридоры.
За кулисами очень трудно заблудиться. Здесь на каждом повороте множество табличек со списками и стрелочками во все стороны. Сразу ясно, где сцена, где директор, а где костюмерная... Она наверху на четвертом этаже. Значит — под самой крышей.
Егор шел легко, стараясь не шуметь. Но это было лишнее — лестница была над рестораном, и сюда доносились звуки музыки.
Дверь в костюмерную была закрыта, а Лубяко не был виртуозом по части отмычек. Хотя имел их с собой и обучался этому искусству. Тут, как и на рояле, — кто-то может и Шопена сбацать, а другой одним пальцем выбивает собачий вальс. Но оба играют.
Егор старательно ковырял в замке набором хитрых железяк. Через три минуты он разозлился на них. Потом на дверь и на себя... Он присел и заглянул в замочную скважину.
Это был старый замок под толстый ключ. Обзор был полный, а вид — любопытный. Лубяко не считал себя ангелом, но даже ему стало стыдно подсматривать такие сцены.
Он встал, отошел к самому краю коридора, разбежался и ударил плечом в дубовую створку чуть повыше замка.
Плечо хрустнуло! Петли звякнули! Дверь ухнула и раскрылась!.. Егор ввалился в мастерскую, выхватил пистолет и направил его на две фигуры, лежащие на кровати.
Бублик замер, а Мария Шуманас сжалась, натягивая на себя простыню. Егор решил проявить благородство. Для допроса ему нужен был лишь изобретатель, а голая баба тут только помешала бы.
Он махнул ей пистолетом — «можете одеться» — и указал куда-то туда, где примерочная и костюмы на длинной вешалке. Мария Петровна покорно кивнула и сползла с кровати, стаскивая с Бублика последнюю простыню. Атому ничего не оставалось, как сесть и потянуться за трусами. Самое время для начала допроса.
— Ты что же это, Борис Трофимович, убежал от меня? Мы ведь дружно жили.
— Так я не убежал. Меня на Черном озере прямо с дачи украли.
— Возможно! Но на платформе ты меня увидел — и прыг в вагон... Ну, ладно! Проехали этот эпизод... К тебе сейчас приходила Ирина?
— Ирина?.. Приходила!
— Что ты ей сказал?
— Ничего... Клянусь тебе, Егор Петрович, молчал как рыба на льду.
Лубяко хотел сказать театральное «Не верю!», но сделал привычное — снял ствол с предохранителя и передернул затвор. Простое действие, а очень впечатляет!
Было приятно наблюдать, как у полуголого Бублика расширились глаза и задрожали руки... За всеми этими развлечениями Егор совершенно забыл о Марии. Он не следил за ее действиями. Да и неудобно подсматривать, как одевается сорокапятилетняя женщина.
А дама старшего бальзаковского возраста натянула лишь одну деталь одежды. И сразу внимание Марии Шуманас привлек болван. Это такая дубинка вроде булавы. Узкой частью ее вставляют в дырку стола, а на широкую надевают парик. Для шитья или ремонта. Маша взяла болван двумя руками и, как дубину, подняла над головой.
Скользя босыми ногами она подошла к Лубяко со стороны спины. Раньше она и дрова никогда не рубила! А уж бить мужика по башке — тут вообще нужна особая сноровка.
Мария промахнулась... Болван пролетел мимо головы и, чуть задев левое плечо, скользнул по руке.
Спортивная сноровка заставила Егора отскочить вправо и в прыжке развернуться лицом к противнику. Он падал спиной на широкую кровать. Еще в полете он успел прицелиться в силуэт и выстрелить. Пуля попала туда, где в поясной мишени десятка.
Мария замерла на две секунды и рухнула на гору тряпичных обрезков.
Поднявшись с кровати, Лубяко развернулся так, чтоб не видеть полуобнаженное женское тело с кровавым пятном между грудей... Он вынул из пистолета магазин. Передернул затвор и выбросил патрон из ствола. Взял лоскут и начисто протер оружие. Потом он окликнул Бублика и бросил «Макаров» ему.
Борис машинально схватил летящее оружие и начал лапать его, оставляя отпечатки, где только возможно. А когда почувствовал, что ствол горячий, — отбросил на кровать.
Очевидно, Лубяко этого и хотел. Он взял пистолет платочком и аккуратно вставил магазин на место. Потом эту страшную улику бросил рядом с телом.
— Одевайся, Борис Трофимович. Тебе нельзя здесь оставаться. Сейчас поедем к Афонину, конфискуем приборчик, и я вывезу тебя в Москву... И зачем ты эту Шмулькис убил? Нормальная была женщина. Симпатичная, но с очень импульсивным характером... Кстати, о девушках! Внизу в машине тебя Василиса дожидается. Мы вместе поедем... Это чтоб ты глупостей больше не делал.
Бублик вскочил с кровати. Он хотел дать Лубяко гневную отповедь, но слова застряли в глотке и наружу вырвалось лишь недовольное ворчание. Борис Трофимович надел рубашку, а потом снова сел и нацепил второй носок.
Еще час назад Маша объясняла ему актерское умение жить в предлагаемых обстоятельствах... Это очень правильно! Если ты не можешь ничего изменить, то живи и радуйся! Показывай всем, как тебе уютно в новой роли... Бублик взглянул на Лубяко и попытался ему улыбнуться.
24
Кузькин лежал на диване и тихо стонал. И не столько от боли, сколько от жгучего позора. Так получилось, что оперативный штаб сосредоточился здесь, в квартире дома номер семь дробь три по улице Мышкина.
Всю ночь здесь были Ирина Багрова и слегка шокированный Хилькевич. В пять утра примчался Муромцев, а в шесть — полковник Потемкин.
Паники в первый момент не было. Была лишь легкая растерянность и ожидание провала. А после обнаружения трупа в костюмерной сыщики взбодрились и начали работать. Даже Кузькин встал в строй. Он сказал, что делает это, «превозмогая боль».
В театре трудилась бригада местных ментов и ветлугинской прокуратуры. Следователи опросили вахтеров и узнали, что в полночь погибшая поднялась наверх с неизвестной женщиной. Слепили ее фоторобот — получилась Ирина Багрова. Никакого Бублика, а тем более Лубяко никто в глаза не видел.