Страница 8 из 59
— Есть!.. Час назад Кукин позвонил и передал первый отчет... Так вот. Действительно, съемочная группа фильма едет в Боровск. Нашим девочкам выделили отдельное купе, типа «СВ»... Все бы хорошо, но мою Ольгу и на перроне, и в вагоне все зовут Верой Дубровской.
— Очень прикольно... А мою как зовут?
— А твоя как была Вандой, так Вандой и осталась.
— Полный финиш!.. И как нам быть?
— Берем, Слава, отпуск на две недели и едем в Боровск... Говорят, что это не город, а сказка.
* * *
Первый час прошел в нервной суматохе. Так всегда бывает после посадки в поезд. Надо вытащить из сумок самое нужное, распихать все вещи, переодеться...
После переезда через Оку, когда позади осталась Московская область, все в поезде успокоилось и вошло в нормальный дорожный ритм.
Крутова с Вандой нацепили спортивные костюмы, забрались на мягкие диваны и стали шепотом обсуждать проблемы. Говорили тихо потому, что разговор был секретный.
— Послушай, Ольга. Я тебя последний раз называю Ольгой. Ты на эти два месяца должна стать Верой Дубровской... Повторяй постоянно: «Я Вера, Вера, Вера...»
— Сейчас попробую... Я Вера, я Надежда, я Любовь... С тобой не получается! Это надо в общении с кем-то чужим.
— Это, Верочка, тебе скоро предстоит! Ты заметила, как на тебя режиссер смотрел?
— Это Фурман?.. Заметила!
— Этот Вадим Семенович на тебя, Крутова, запал... Ну, в том смысле, что он на тебя, Дубровская, не просто смотрел. Он тебя гладил глазами. Постепенно так — плечи, грудь, живот...
— Хватит, Ванда! Противно!.. Но я и сама это заметила. Он смотрел, как раздевал.
— Вот! Это только начало... Я слышала, что все режиссеры всех актрис через себя пропускают. Говорят, что в интересах искусства. Им легче потом на площадке работать.
— Слышала я, Ванда, эти слухи... А еще говорят, что и женские роли так и распределяются: вечером постель — утром роль, днем постель — вечером роль... Мне интересно, Вера Дубровская уже расплатилась с Фурманом или этот Вадим Семенович от меня чего-то захочет?
— Обязательно захочет!.. Режиссеры — они ненасытные.
* * *
Борис Кукин был легендарной личностью. Ему было около сорока лет, и половину жизни он занимался частным сыском... За последние годы он раскрыл несколько громких дел, которые у ментов числились в «глухарях».
В газетах о его подвигах не писали, но среди московских бизнесменов пошел слух о ловком детективе Кукине. Он сразу перешел в категорию сыщиков высшего разряда, а это слава и хорошие деньги.
Дело, предложенное Денисом Носовым, на первый взгляд ему не очень нравилось. Нет яркой изюминки — ни убийства, ни похищения, ни крупного наследства... Но Кукин взял крупный аванс и пообещал честно отработать десять дней.
Сразу же, еще на платформе, Борис понял, что предстоит разгадывать тайну — почему жена заказчика Дениса Носова вдруг сменила имя с фамилией.
То, что перед ним не Дубровская, а Крутова, сыщик узнал сразу — с первых слов Ванды. Она попеременно называла подругу то Верой, то Ольгой...
И там же на перроне появилась еще одна тайна — парень в синей бейсболке и с криминальной внешностью. Он явно следил за Ольгой, женой заказчика...
Когда Кукин с большим трудом устроился в поезде до Боровска, он вдруг обнаружил, что «синяя бейсболка» с несчастным видом сидит в соседнем купе.
* * *
Последний раз на поезде и Ольга, и Ванда ездили два года назад. Тогда они вели себя как близняшки — их свадьбы со Славой и Денисом отмечались в один день. А потом обе пары молодоженов отправились в Крым... Богатый и счастливый Носов постарался шикануть — купе были в два раза больше, чем это «СВ».
Но это было давно. Сейчас они в сторону моря ехали одни. А мужья остались в суетливой Москве... Впрочем, суеты хватало и здесь, в актерском вагоне.
По коридору постоянно бегала толстая Галина, ассистент режиссера. Она периодически выкрикивала фамилии, вызывая людей к Умнову или Фурману. Она распределяла талоны в вагон-ресторан. Она уточняла размещение актеров в гостинице города Боровска... Здесь впервые прозвучало, что они будут жить в старой «Азалии». Это самый шикарный отель, в котором снимали номера Распутин, Вертинский, Гагарин и Киркоров. Правда, они не встречались, так как жили здесь не одновременно...
После ужина за окнами стемнело и суматоха поутихла. В каждом купе стали готовиться спать.
Ольга с Вандой уже постелили, когда в дверь вкрадчиво постучали... Горбовска шепотом произнесла польское ругательство «Пся крев!» и открыла — на пороге стоял режиссер Вадим Семенович Фурман.
В свои сорок с хвостиком он выглядел не очень... Толстоват и лысоват, но с большим гонором и маслеными глазами.
— Я к вам, девочки... Собственно, мы с продюсером только что обсуждали вашу роль, Ванда. Она планировалась как очень эпизодическая, но все можно поменять... Вы ступайте, Горбовска, к Умнову. Попробуйте уговорить его, покажите себя со всех сторон... Идите же, Ванда. Артур ждет.
И Ванда ушла... А что было делать?..
Фурман закрыл дверь, подвинул к краю одеяло и сел, устремив на Ольгу страстный взгляд.
— Я думаю, Вера, что наша первая встреча не была случайной!
— Вы это о чем, Вадим Семенович?
— Как о чем?.. Тогда после проб я был, конечно, пьян. Но я хорошо помню, что ты была великолепна... Почему ты не осталась у меня на ночь?
— Потому и не осталась!.. Вероятно, хотела сохранить приятные воспоминания. Такие встречи — это всплеск эмоций! Они как день рождения.
— В каком смысле?
— В том, что они бывают только раз в году.
— Не понял тебя, Дубровская!.. Ты намекаешь, что мне теперь год ждать?.. Не шути так. Это жестоко!
* * *
Шпунт тоже попытался поселиться в «Азалии», но мест не было в принципе!..
Продюсер Умнов очень удачно выбрал гостиницу. Разместилась вся съемочная группа из двух вагонов, и еще осталось десять резервных номеров — для складских целей, для костюмерной, для гостей, для опоздавших артистов. Но для случайных граждан типа Шпунта мест не было...
Вся «Азалия» начинала жить под знаком съемок многосерийного шедевра с названием «Любовь с видом на море»...
Но Шпунт ничего этого не знал. Он свято верил, что за деньги можно получить все! В крайнем случае — за большие деньги... Ну, в самом крайнем — за очень большие...