Страница 80 из 117
Люк действительно был. Круглый, чугунный, присыпанный землей и почти полностью покрытый ржавчиной. Но петля, похоже, оставалась целой.
Кира смела с люка остатки земли и выпрямилась. Витька взялся за ручку на крышке и со всей силы потянул. Люк заскрежетал, но не сдвинулся с места. Появилась только едва заметная щель.
– Он не поддается, – прохрипел Витька, багровея от натуги.
– Этого хватит, – бросил Женька. – Подержи так еще немного. – И, вытащив из сумки лом, парень с размаху вбил его в появившийся промежуток.
Витька с облегчением выдохнул и отпустил злосчастную крышку. Женька навалился на рычаг. Рядом тут же оказалась Кира, помогая давить изо всех сил. Через секунду к ним подключился и Витька – и крышка, жалобно дребезжа, с глухим стуком откинулась на траву.
Под ней зияла черная дыра. В нос ударило струей спертого, затхлого воздуха. Пахло сырой землей, плесенью и… чем‐то еще. Чем‐то напоминающим запах моющих средств.
Женька вытер лоб и заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Луч выхватил из мрака верхние ступени узкой, уходящей вниз металлической лестницы.
Сзади послышался хруст веток. Женя обернулся – но это Кира подошла к границе леса, напряженно всматриваясь куда‐то во тьму.
– Что такое? – напрягся Женька. – Только не говори, что парни потащились за нами и решили припугнуть.
– Нет, – мотнула головой Кира. – Вряд ли это они. Просто показалось, наверное…
Женя кивнул и отвернулся, разглядывая лестницу. Ветки захрустели снова, но он уже не оборачивался – просто Витька подошел к Кире, наверное.
На миг Жене почудилось, что в глубине люка что‐то шевельнулось. Или это шальная тень от дрогнувшей руки?
Сердце застучало быстрее. Женька медленно опустился на колени и навис было над дырой, чтобы посмотреть получше, но фонарик мигнул и погас. Выругавшись, Женька встряхнул его, постучал по корпусу рукой. Лампочка моргнула, но так и не зажглась надолго.
– Да чтоб тебя, – пробормотал Женька. – Только вчера батарейки поставил…
– Жень, – вдруг позвала Кира слабым голосом. – Обернись, пожалуйста. Только осторожно…
– Чего? – не понял Женька, продолжая трясти фонарик. – А что такое?
Кира не ответила, только судорожно вздохнула.
– Да что там… – нахмурившись, начал Женька и повернулся.
И замер.
Кира все так же смотрела в лес не двигаясь, но ее лицо в темноте казалось совершенно белым. Витька застыл рядом, вцепившись дрожащей рукой ей в плечо.
А за ними, среди деревьев, стояли они.
Сначала Женька решил, что это худые, облезлые, бродячие псы. Потом – что волки. Но глаза постепенно привыкали к темноте – и замечали детали, в которые разум отказывался верить.
Их силуэты были кривыми, словно слепленными наспех из обрывков теней. То, что должно быть шерстью, колыхалось клочьями прогнившей ткани и обрывками паутины. Лапы напоминали собачьи, но выглядели такими скрюченными, будто сломались когда‐то и теперь срослись как попало. Вместо когтей торчали обломки ржавых прутьев и острые щепки.
Но сильнее всего пугали головы – вернее, то, что служило им вместо голов. Из бесформенных кусков тьмы торчали куски вещей. Пуговица от детского пальто сверлила Женю пустым взглядом. Обрывок плюшевого медвежьего уха сливался с острым углом вскрытой жестяной банки. Из пасти, больше похожей на дыру, свисала, позвякивая, погремушка.
У них не было глаз – но Женька чувствовал, что на них смотрят в упор. Так, как смотрят на добычу.
Парень оцепенел. Кожа покрылась мурашками, ледяной ужас сдавил горло.
Они стояли неподвижно, метрах в двадцати от них, частично скрытые за деревьями. От них исходило приглушенное рычание, скорее напоминающее скрежет железа.
«Сколько их? Пять, десять? Или больше?»
– Предлагаю начать отходить, – еле слышно прошептала Кира. – Медленно, без резких движений.
Женька шумно сглотнул.
Не оборачиваясь, Кира осторожно перенесла ногу назад. Потом еще одну. За ней попятился Витька.
Они не двигались.
Ноги у Женьки стали ватными. Он медленно поднялся с четверенек, не выпрямляясь до конца, и сделал шаг назад. Потом другой, не отрывая взгляда от тварей.
Под ногой предательски хрустнула ветка. Женька дернулся – и в этот миг центральная тварь присела, как перед прыжком.
– Бежим! – завопила Кира, вместе с Витькой в одно мгновение оказавшись рядом.
Женька бросился следом.
Совсем близко щелкнули невидимые челюсти, задребезжала погремушка.
Друзья рванули прочь. От люка, от леса, через свалку, к видневшимся вдали огням домов. Задыхаясь, спотыкаясь о хлам, перепрыгивая через ржавые бочки и опрокинутые холодильники, они бежали, и их преследовал оглушительный скрежет. Он то отдалялся, будто твари петляли между грудами мусора, то становился громче, звуча прямо за спиной.
Женька не смотрел по сторонам – только вперед, на мелькающие в темноте огоньки спасения. Но краем глаза он все равно видел, как рядом несется бледная Кира, крепко держа за руку Витьку с перекошенным от страха лицом.
И только когда под ногами наконец появился асфальт, скрежет сзади затих. Но ребята не остановились. Они мчались по пустынным улицам и затормозили, только оказавшись в самом центре спящего городка, рухнув на первую попавшуюся скамейку. Ноги ныли, горло саднило, легкие горели. Судорожно хватая ртом ночной воздух, друзья не могли вымолвить ни слова – как не могли и поверить, что только что обогнали ночной кошмар.
Лес остался позади и невозмутимо молчал. В городе царила привычная ночная тишина. Словно ничего и не было. Но в памяти у ребят навсегда отпечатались эти безликие, перекошенные морды из тьмы и хлама.
И жуткий скрежет, звучащий за спиной.
– Что… – наконец выдавил дрожащим голосом Витька. – Что это было?
– Даже знать не хочу, – отозвалась Кира, все еще тяжело дыша и утирая пот со лба рукавом. – Но с этого дня я начинаю бегать по утрам. И вам тоже советую.
Женька сдавленно хихикнул, сидя прямо на холодной земле у скамейки. Смешок перешел в безумный, истерический смех, но быстро сорвался в тихий, прерывистый кашель. Он вытер лицо и посмотрел в сторону леса, на темную полоску горизонта.