Страница 8 из 117
Света не ответила. Она шла слегка сгорбившись и, как обычно, не поднимала глаз. Кира чувствовала – сегодня подруга более подавленная, чем обычно. Но лезть с расспросами не решилась.
– Кир… – тихо начала Света, когда они уже почти подошли к зданию Дома культуры. – А что делать… Если кажется, что за тобой следят?
Кира остановилась и посмотрела на нее с нескрываемым удивлением.
– Ты о чем? Кто следит? Женька мозги парит?
– Нет, не Женька. – Света отвела глаза, избегая ее взгляда. – И я не про себя. У меня… у одной моей подруги такое. Ей кажется, что… ну…
«Подруга». Кира криво усмехнулась. Ну конечно, все всегда говорят про «одну свою подругу», когда стесняются признаться в собственных проблемах.
– Смотря кто следит, – помолчав, ответила она. – Если местные недоумки – послать их куда подальше. Лучше при всех, чтоб стыдно было. А если лезут – дать по роже. Ну, или в пах. Или в голень. И бежать. А вообще, лучше не ходить одной по темным переулкам или хотя бы ходить с друзьями.
Света слушала, не поднимая глаз, и кивала, но облегчения на ее лице Кира не заметила.
– Слушай, – осторожно произнесла она, – может, тебе еще чем‐то помочь? Ты только скажи.
– Нет-нет, – поспешно отказалась Света. – Все нормально. Я все поняла. То есть я передам. Спасибо.
– Да не за что, – покачав головой, вздохнула Кира. – Все будет хорошо. Ты своей «подруге» так и передай. А теперь бежим, а то Мария Петровна нас живьем сожрет!
Она ободряюще сжала Светину руку и потянула за собой в освещенные двери. Света на секунду задержалась на пороге, бросив последний взгляд в сгущающиеся сумерки за спиной, а затем позволила увлечь себя внутрь, в шумный, безопасный, хорошо знакомый мир галдящего гардероба и поскрипывающего пола.
Танцы прошли как обычно: разминка, упражнения у станка, бесконечные, изматывающие повторы. Кира, как всегда, выкладывалась в полную силу, стискивая зубы от боли в натянутых мышцах, – ей нравилось это чувство. Оно ощущалось как подтверждение, что занятие прошло не зря. Света же сегодня двигалась как‐то механически, будто ее мысли витали где‐то далеко, а тело лишь выполняло заученные движения. Ее тонкое, изящное тело сегодня казалось деревянным, и на это обратила внимание даже Мария Петровна.
Обратно они возвращались уже в темноте, под низким, облачным небом. Кира – уставшая, но довольная. Света – такая же задумчивая.
– Ты точно в порядке? – на всякий случай еще раз уточнила Кира, когда они подошли к Светиному подъезду. – Ты сама на себя не похожа.
– Я… – замялась Света. Кира терпеливо ждала. – Устала. Просто устала, – наконец сказала подруга, словно эхом повторяя свои слова.
Кира подняла бровь, но спорить не стала.
– И голова болит, – добавила Света, копаясь в сумке в поисках ключей. – Переутомилась, наверное.
– Ладно, отдыхай, – вздохнув, согласилась Кира. – Заскочу как‐нибудь, если что.
– Да, конечно. – Света наконец нашла ключи и сжала их в руке. Она подняла голову и снова посмотрела куда‐то за Киру, в темноту двора. – Спокойной ночи, Кир.
– Спокойной ночи, – махнула та на прощание и зашагала домой.
Но, отойдя на несколько шагов, Кира не выдержала и обернулась. Света все еще стояла на крыльце – маленький, хрупкий силуэт в огромном кардигане, обрамленный желтым светом лампочки над дверью. Казалось, она боялась переступить порог собственного дома.
«Наверное, бабушка за что‐то ругается», – подумала Кира с легкой досадой и пошла дальше, тут же с головой уходя в мысли о невыученном параграфе по биологии.
На следующий день в школу Света не пришла.
Сначала это не вызвало особой тревоги. Могла проспать, могла заболеть. Но обычно в таких случаях она предупреждала Киру, а сейчас та вновь и вновь отвечала учителям, что не знает, где Света. И с каждым вопросом лицо Киры становилось все мрачнее.
Саша глянул на Витьку – судя по его напряженному лицу, Света ему тоже не звонила. А значит, она не предупредила никого.
Тревога предательски засосала под ложечкой.
Саша едва досидел до конца последнего урока. И как только прозвенел звонок, вскочил. Трое друзей встретились в раздевалке.
– Света звонила кому‐нибудь? – спросил Витя, тяжело дыша.
– Нет, – хмурясь, ответила Кира. – Она вчера жаловалась, что голова болит, так что я сначала решила, что она заболела. Но вы же знаете, обычно в таких случаях ее бабушка звонит нам домой и предупреждает. А с утра никто не звонил.
Кира замолчала, вспомнив вчерашний вечер: как Света стояла на пороге и будто боялась переступить его. Холодный комок страха впервые за долгое время сжал Киру изнутри. Это был не страх за себя – она бы с ним справилась. Это был страх за другого, беспомощный и всепоглощающий.
– Может, забыла? – робко предположил Саша. – Или проспала.
– Давайте к ней сбегаем! – выпалил Витька.
– Подождите, – остановила его Кира. – Давайте сперва сами поищем. Вдруг она с бабушкой поругалась и решила где‐то пересидеть. Я знаю, – огрызнулась она, заметив Витькино выражение лица, – прекрасно знаю, что это не в ее духе. Но все‐таки давайте проверим.
Саша спорить не стал – и они выбежали из школы, помчавшись по своим «тайным» местам. Заброшенная трансформаторная будка, где была «темница», – пусто. Чердак в их пятиэтажке, где ребята однажды устроили штаб, – пусто. Скамейка в дальнем углу школьного двора, под огромной старой елью, – тоже пусто. Лишь ветер гонял по земле ошметки листвы.
Тревога, тихая и липкая, постепенно перерастала в панику.
Когда начало темнеть, а Свету они так и не нашли, Кира сдалась.
– Надо сказать взрослым, – упавшим голосом признала она. – Пошли к ее бабушке.
Продрогшие и напуганные, ребята пришли к подъезду Светы. Витька покосился на Киру, но ничего не сказал. Саша был ему за это благодарен – даже если они впустую пробегали несколько часов, винить в этом Киру не стоило. Она переживала не меньше друзей: Саша видел это по ее сжатым кулакам и слышал по подрагивающему голосу.
– Пошли, – тихо сказал Саша и, взяв Киру за руку, ободряюще сжал ее.
Кира благодарно стиснула его руку в ответ. Витька толкнул дверь подъезда и зашел внутрь.
В квартиру тоже позвонил он – как самый старший и решительный. Им открыла Светина бабушка – Анна Васильевна, пожилая женщина в пестром халате, с испещренным морщинами лицом. Надежда, мелькнувшая в ее глазах, угасла при виде ребят.