Страница 7 из 117
Но пес не сдвинулся с места. Он не унимался, продолжая лаять и периодически переходя на рык, пока Саша не оттащил его. И, когда пес немного успокоился, Саша, не удержавшись, оглянулся сам.
В чаще царила непроглядная тьма. В горле пересохло. Как он мог утверждать, что там действительно никого нет? Рекс не стал бы лаять просто так. Подсознание сразу услужливо подсунуло образ: густая, неподвижная тень с длинными костлявыми руками, чуть более черная, чем окружающая темнота, смотрит прямо на него, наполовину скрывшись за деревом.
Саша помотал головой и отвернулся. Ерунда это все. Рекс просто учуял белку, а у него у самого воображение разыгралось.
Лучшим способом отвлечься была музыка. Не та призрачная, неестественная, пробирающая до мурашек, а настоящая, живая, записанная на пленку. В пятницу Витька раздобыл кассету с новым альбомом легендарной группы «Кино», и все тут же загорелись желанием послушать новинку вместе.
Собраться решили у Витьки – его родители, как обычно, были «в загуле», и пустая квартира стала идеальным штабом. Хотя для Саши это место всегда ассоциировалось со странной смесью свободы и горечи. Свободы – потому что шуметь можно было сколько захочешь. Горечи – потому что в углу кухни часто теснились пустые бутылки, и от одного взгляда на них у Саши сжималось сердце.
Компания собралась быстро. Витька, не скрывая довольную улыбку, возился с кассетным магнитофоном. Кира листала свежий номер журнала «Ровесник», а Света сидела на подоконнике, обняв колени и глядя на улицу. Она выглядела какой‐то неожиданно усталой. Саша пришел с Рексом и пристроился на краю продавленного дивана. Верный пес сел у его ног, послушно подставляясь под руку хозяина, но все равно настороженно водил ушами.
Витька вдруг неожиданно вскочил, будто вспомнив про что‐то важное, и торопливо вышел из комнаты. Кира удивленно подняла бровь, Саша в ответ лишь пожал плечами.
В соседней комнате послышалась какая‐то возня, затем – снова шаги. Вернувшись, Витька подошел к растерянной Свете и, краснея, сунул ей в руки сложенный листок из школьной тетради.
– На, – буркнул он, не глядя на подругу. – Чуть не забыл. Ты просила посмотреть.
Света оживилась и развернула листок, вчитываясь в написанное. Ее лицо озарилось теплой, робкой улыбкой.
– Новый? – прошептала она, поднимая глаза.
– Вроде того. Ладно, давайте уже песни слушать, – поспешно сменил тему Витька и отвернулся, явно смутившись.
Света зарделась и прижала сложенный листок к груди. Кира и Саша молча переглянулись – в их взглядах промелькнуло не удивление, а тихое понимание.
Секрет Витиных стихов был их общим. О нем знали только они. И о том, что строчки, выведенные корявым почерком в школьной тетради, чаще всего обращены к хрупкой девочке в огромном кардигане. Кира и Саша тоже давно догадывались. Но они никогда не обсуждали это вслух.
Витя стеснялся до красноты, привыкший с детства слышать от отца тяжелое: «Боксер – мужик. А стишки – это для девчонок». Но, видимо, трепетные чувства к Свете каждый раз оказывались сильнее стыда.
– Так, кажется, готово! – Витька щелкнул кнопкой.
Из динамиков полилось вступление к первой песне. Громкое, дерзкое, с той чистой энергией, которая заставляла сердце биться в такт. Саша почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать.
Кира отбросила журнал и, не в силах усидеть на месте, принялась постукивать в ритм ногой. Потом подпела пару строк припева – немного фальшивя, но с таким удовольствием, что никто даже не засмеялся. Даже Света обернулась к магнитофону, улыбаясь своей легкой, застенчивой улыбкой.
Довольный Витька откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.
И тут магнитофон захрипел. Пленка на секунду заела, голос певца растянулся в низком, неестественном визге, а затем аппарат с резким щелчком самопроизвольно переключился на обратную перемотку. Комната наполнилась дикой, непонятной последовательностью звуков. Саша вздрогнул, вжимаясь в спинку дивана. Рекс залаял, вскочив, и Кира бросилась к нему.
– Да что за ерунда! – выругался Витька, стукнув по корпусу.
Магнитофон громко щелкнул, мигнул диодом и затих. Кира остановилась, придерживая Рекса за холку. Витька наклонился над аппаратом, что‐то негромко бормоча и нажимая какие‐то кнопки. Саша глубоко вдохнул и медленно выдохнул, замедляя пульс.
Все хорошо. Все нормально. Это просто перемотка, совершенно не связанная со странностями радиоприемников.
Саша выпрямился и, ощутив на себе чей‐то взгляд, поднял голову. Света молча смотрела на него с подоконника, и в ее глазах читались беспокойство и страх. Саша попытался улыбнуться ей, но губы плохо слушались. Улыбка получилась абсолютно неправдоподобной.
– Старая железка, – раздраженно бросил Витька, выпрямляясь. – Не включается больше. Надо контакты почистить, постоянно про это забываю.
– Да уж, – фыркнула Кира, потрепав Рекса по голове. – Послушали музыку, называется. Ну что, мы со Светой тогда пошли? Лучше пораньше на танцы придем, а то Мария Петровна опоздания не выносит.
Света, помедлив, кивнула. Кира подхватила спортивную сумку, кинутую в угол дивана, взяла подругу за руку и потащила в прихожую. Витька с тоской проводил девочек взглядом и, плюхнувшись на жалобно скрипнувший диван, спрятал лицо в ладонях. Саша, наоборот, поднялся: кажется, расстроенному Витьке нужно было несколько секунд побыть одному.
В прихожей Кира нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на Свету. Подруга застегивала свой кардиган так медленно, словно очень не хотела уходить, но поделать ничего не могла: пуговицы неизбежно заканчивались.
– Завтра в школе увидимся, – сказала Кира Саше на прощание, пихнув его легонько в плечо. – И Витьке передай, чтобы не переживал. Ладно?
Саша кивнул. Света наконец застегнулась и, робко улыбнувшись другу, повернулась к Кире. Та толкнула дверь, и девочки вышли в подъезд.
Путь до Дома культуры «Октябрь» занимал минут десять. На город медленно опускался сумрак, но фонари еще не горели. От холодного вечернего воздуха Кира поежилась – слишком легко оделась. Чтобы не мерзнуть, она ускорила шаг и крепче сжала руку Светы в своей. Та только вздохнула.
– Успеваешь? – оглянулась на подругу Кира. Света молча кивнула. – Ты сегодня какая‐то тихая. Слишком тихая. На Витьку, что ли, обиделась?
– Нет, что ты! – поспешно замотала головой Света. – Просто… устала, наверное.
– От ничегонеделания? – Кира усмехнулась. – Да, тяжелое это дело.