Страница 75 из 117
Глава 9
Меду мирами
Света замерзала. Ей было холодно.
От этого холода кардиган не спасал. Согреться ей сейчас, наверное, не помогли бы ни варежки, ни шарф, ни даже самый теплый в мире пуховик. Холод кусал пальцы, просачивался сквозь кожу, разъедал кости и оседал в легких, замораживая кровь. Изо рта облачками вырывался пар. Света сидела, подтянув колени к груди и обхватив их руками. В этом месте не было ни стен, ни потолка, но пол, наверное, все‐таки был – иначе на чем она тогда сидела?
Света не знала. Она вообще понятия не имела, где находится. Это серое, безликое пространство не подходило ни под какое определение. Разве что…
«Ничто».
Ничто, существующее между привычным, с детства знакомым ей миром – и тем, другим. Откуда исходил этот леденящий холод, откуда за ней пришло это создание и куда изначально пыталось утащить.
Света не знала, почему у него не получилось. Почему она осталась здесь?
Возможно, Света просто очень боялась исчезнуть.
Это была не бурная воля к жизни, не смелая борьба. Это было… тихое, упрямое цепляние. Ощущение, что ее место – там, с той стороны. Что она еще не закончила. Не дочитала книгу, не попробовала торт, который бабушка обещала испечь в субботу. Ее наполняли мелкие, теплые, невыполненные обещания самой себе и другим. И они, как тонкие, но невероятно прочные нити, удерживали Свету здесь, в этом «ничто», не позволяя окончательно сорваться в небытие.
В конце концов, она еще ничего не успела сделать. Ей всего двенадцать лет. Она никогда не выходила за пределы их маленького города. Света жила обычной, скромной, ничем не примечательной жизнью и могла только мечтать о встрече с той самой любовью, как в ее любимых книгах, – сильной, крепкой, ради которой можно пожертвовать всем.
Пожалуй, такой могла быть родительская любовь, но Света не знала этого наверняка. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда она была совсем маленькой. Так что Света даже не помнила их лиц – в памяти всплывали только смутные улыбающиеся образы. Бабушка говорила, что они очень любили друг друга, и Света верила. Она считала это еще одним доказательством существования невероятной любви – ее родители, конечно, не жили долго и счастливо, но зато умерли вместе, в один день, потому что все равно не выдержали бы друг без друга.
Так что Света жила с бабушкой, которая пекла самые лучшие в мире пирожки с капустой, и с сестрой Дашей – красивой, взрослой и умной. Света не предупредила их, что исчезнет, поэтому теперь переживала, что они будут слишком сильно волноваться. И у бабушки опять поднимется давление…
А еще за Свету точно будут переживать друзья. Они ведь у нее самые лучшие.
Саша – спокойный, умный, но слишком застенчивый. Кира – бойкая, смелая, всегда готовая постоять за себя и своих друзей. И, конечно, Витя – суровый снаружи, но добрый в душе и очень этого стесняющийся. А еще он пишет ей такие милые стихи…
Света глупо хихикнула и немного покраснела. У нее потеплело в груди, и она погрузилась в воспоминания. Перед ее внутренним взором появились истории, которые друзья рассказывали ей: о том, как зародилась их дружба.
Раньше всех, конечно, познакомились Кира и Саша. Это случилось на детской площадке у их домов, куда новенькая девочка пришла в первый день после переезда. Кира сразу привлекала всеобщее внимание уверенным взглядом и копной рыжих непослушных волос. Но она сама выбрала себе друга – тихого мальчика, который пытался спрятаться от шумной толпы детей под горкой. Другие явно считали его странным, но Киру никогда не волновало чужое мнение. Она подошла к мальчику, уселась рядом и, недолго думая, протянула ему вкладыш от жвачки с изображением динозавра. «Привет, я Кира. Будем друзьями. Держи, у меня их много». Саша, удивленный и смущенный, взял подарок. Они просидели так почти до вечера: Кира болтала, а Саша слушал, – и отныне Кира стала для него верным щитом от всего мира.
Потом Саша познакомился с Витей. Эта история оказалась не такой забавной. Сашин отец, надеясь, что спорт сделает сына «покрепче», записал его на бокс. Там, в душном зале, среди криков тренера и звонких ударов по груше, Саша столкнулся с Витей – самым крепким и сильным мальчишкой в группе. Тот лупил по мешку так отчаянно, будто пытался выбить из него решение всех своих проблем. И надо же было так случиться: во время тренировочного спарринга Сашу поставили именно с ним.
И Витя, не рассчитав силу, случайно сломал Саше руку. После этого мама со скандалом запретила Саше ходить на бокс. Потом, спустя несколько дней, он наткнулся на Витю у своего подъезда: тот стоял, нервно теребя край куртки, поникший, осунувшийся и – неожиданно – с фингалом под глазом и разбитой губой. Саша опешил, а Витя долго и сбивчиво извинялся, бормоча что‐то про «не хотел» и «я дурак». Потом выяснилось, что Витя сам себя за это наказал, устроив драку с местными задирами, чтобы «искупить вину». Тогда Саша увидел в его глазах не притворство, а вину и отчаяние – и, конечно, принял извинения. И даже предложил Вите первому написать что‐нибудь у себя на гипсе.
Так суровый боксер, который никогда не показывал, что у него внутри, обрел самого спокойного и понимающего друга.
А потом в их компанию влилась она, Света. Через танцы. Кира, которая занималась с ней в одной группе, однажды в школе подвела к ребятам робкую девочку с большими глазами. «Не бойся, они классные!» – сказала Кира. И Света поверила.
Саша был с ней тих и учтив. Витя поначалу лишь кивнул, сурово сжав губы, но позже незаметно пододвинул ей стакан сока, когда увидел, что она стесняется подойти к столу. Именно Кира, болтая без умолку, и рассказала тогда Свете эти истории: про площадку, про сломанную руку и как Витя потом неделю носил Саше портфель. А Витя в ответ хмурился и бормотал: «Хорош, не было такого». Но Света поняла, что он просто смущается и не хочет это признавать. А Саша только улыбался – скромно и задумчиво, будто иногда мыслями был совсем в другом месте.
Так Света обрела своих друзей.
Но даже они не смогли помочь ей, когда все это началось.
Сердце Светы сжалось. Она помнила: сначала появился шум. Ей думалось, что он идет из-за стены – все‐таки стены в их панельке тонкие, ночью слышно даже, как соседи ворочаются. Но потом она поняла: этот шум другой. Он идет из самой стены. Тогда Света предположила, что у них завелись мыши – звуки казались похожими. Какое‐то шуршание, царапанье – ну правда, очень похоже на мышей!