Страница 44 из 117
На несколько секунд повисла оглушительная тишина. Ребята, оторопев, смотрели на Егора сверху вниз. Внутри Саши медленно разливалось мрачное удовлетворение на задворках сознания осталось чувство стыда.
Егор залился краской. Он тут же вскочил, стараясь отряхнуться, но на его брюках уже расплылось мокрое пятно. Егор сдавленно выругался.
– Все, идем, – прошипел он Даше, хватая ее за локоть. – С ними разговаривать – только время терять.
Он поволок ошеломленную Дашу прочь.
Сашу вдруг качнуло. Мальчик оперся на стену, тяжело дыша. Перед глазами замелькали разноцветные круги, живот скрутило спазмом – и его стошнило прямо на асфальт.
Но хуже тошноты было другое – внезапная, леденящая пустота в ушах. Словно Саша оглох. Барабанные перепонки ловили лишь тихий, высокочастотный писк, как после взрыва, но под ним зияла бездонная тишина, в которой не было даже шума собственной крови.
А потом слух вернулся – и с ним пришла какофония. Шепот деревьев за полкилометра звенел, подобно крику. Скрип качелей на детской площадке резал по нервам. Собственное сердцебиение отдавалось в ушах, как барабан. Мир на несколько минут стал акустическим кошмаром, где каждый звук был обнаженным и болезненным.
Кира и Витька до сих пор не сдвинулись с места. Кое‐как вытерев рукой рот и все еще тяжело дыша, Саша выпрямился. Звуки постепенно утихали, возвращаясь в норму.
Теперь он чувствовал не победу, а ужас. Он знал, что это не совпадение. Он сделал это. Сам. Но как?
– Что это было, Саш? – еле слышно спросила Кира, напряженно глядя на него.
– Не знаю, – прошептал он. – Я не хотел, оно как‐то само…
Но в глубине души Саша понимал: это ложь. Он хотел, чтобы Егор замолчал.
И это, наверное, почувствовали даже его друзья. В его паузе, в том, как он не смог посмотреть им в глаза, они поняли страшный ответ.
– Надо сходить к Тамаре Петровне, – хрипло сказал Саша, ощущая горечь в горле. – Она наверняка что‐то знает. Она поможет мне и все объяснит. Может быть, она даже проведет нас в НИИ. Там мы найдем ответы, я уверен!
– К Тамаре Петровне? – не веря своим ушам, переспросила Кира. – Ты что, не слышал, что сказал Игорь Сергеевич? Нам надо быть осторожнее! Мы не знаем, чего она хочет! Сначала она сказала отдать ей ту жижу, потому что это опасная улика. А теперь ты… Ты как‐то сделал это – и как она поступит с тобой? Тоже оставит у себя?! Я ей не верю!
– А кому тогда верить? – В голосе Саши зазвучала истерика. – Милиции, которая ждет, что Света сама выйдет из леса? Родителям, которые мне лгут? Или, может, тебе? Так вы же теперь меня боитесь, как будто я монстр какой‐то!
– Я не боюсь тебя, я боюсь за тебя! – выкрикнула Кира, и из ее глаз вдруг брызнули слезы. – Ты изменился, Саша! Ты стал другим: грубым, резким! Ты поступаешь так, как сам считаешь нужным! Или ты думаешь, что ты теперь круче всех?!
Саша отшатнулся, будто его ударили. Кира тяжело дышала, сжимая кулаки, и по ее щекам продолжали катиться слезы.
– Ребят… – слабо позвал Витька, не зная, чью сторону занять. – Не ругайтесь, а? Давайте просто сделаем передышку, сходим перекусить…
Но его никто не слушал.
– Хорошо, – наконец произнес Саша чужим, ледяным голосом. – Хотите и дальше ходить кругами? Пожалуйста. Но без меня. А я пойду туда, где действительно могу получить ответы.
Он резко развернулся и зашагал прочь.
– Саша, стой! Погоди! – крикнул Витька и сделал было шаг вперед, но Кира молча схватила его за рукав. Ее лицо блестело от слез, но взгляд оставался твердым. Она качнула головой: «Не трогай его сейчас». И Витька не решился с ней спорить.
Саша почти бежал по улице, задыхаясь от гнева и обиды. На проспекте Ленина зажигали фонари, с клумбы доносился запах свежескошенной травы, а из открытого окна – бодрый голос диктора, объявляющий концерт по заявкам. Все дышало обычным вечерним покоем, которого для Саши больше не существовало.
Глава 7
Первый урок
Саша стоял перед дверью Тамары Петровны, не решаясь постучать. Ладони вспотели, в висках стучало. «Что я делаю?» – пронеслось в голове. Он пришел сюда не за утешением – он пришел узнать, как себя контролировать. Как управлять оружием, которое жило внутри него.
Сцена у кафе-мороженого снова и снова крутилась перед глазами, как поставленная на повтор кинопленка: визг радио, падающий Егор и это жуткое чувство удовлетворения внутри.
Ему понравилось ощущать себя сильным, и с этим надо было что‐то делать. Наверное.
Наконец Саша поднял руку и постучал. Звук получился глухим, но дверь открылась почти сразу. Тамара Петровна стояла на пороге, будто ждала его, – не в привычном домашнем халате, а в строгом, темно-синем костюме, безукоризненно чистом и отглаженном. Ее седые волосы оказались убраны в тугой пучок, а глаза, острые и проницательные, скользнули по нему с головы до ног.
– Заходи, – просто сказала она, отступая в мрак прихожей. – Я знала, что ты придешь.
Саша молча переступил порог и прошел на кухню. Осторожно сел на краешек стула. Тамара Петровна налила чай в обычную белую кружку и поставила перед ним. Сама не села – прислонилась к косяку и скрестила руки на груди, в упор разглядывая его.
– Я… я что‐то сделал с радио, – выдохнул Саша, глядя в пар, поднимающийся над кружкой. – Кира, Витька… Они испугались. Смотрели на меня, как… как…
– Как на источник непредсказуемой угрозы, – бесстрастно закончила за него Тамара Петровна. – Естественная реакция обывателя на явление, не укладывающееся в его картину мира. То, что с тобой случилось… Это можно назвать выплеском энергии. Она была в тебе все это время, но ее подавляли – тщательно, методично. Таблетками.
– Я знал!.. – вскричал Саша, приподнимаясь, но Тамара Петровна жестом остановила его.
– Здесь ответов ты не найдешь. – Женщина сделала широкий, небрежный жест рукой. – Они есть только там, где все началось, – в НИИ. И там же сейчас находится единственный человек, который действительно понимает твои чувства. И который объяснит тебе, как жить с этим, не уничтожив все вокруг.
– Кто? – весь подавшись вперед, прошептал Саша.
– Ее зовут Зоя. Она пережила то же, что и ты, но пошла другим путем. Она не пряталась от самой себя – она изучала свои силы, работала над ними. И, надо сказать, добилась определенных успехов. Хочешь встретиться с ней?
Вопрос, кажется, был риторическим – Тамара Петровна уже снимала с вешалки свое пальто.