Страница 13 из 117
Ребята навещали Анну Васильевну каждый день – приносили еду, которую готовила мама Киры, рассказывали истории из школы, пытались шутить. Но пожилая женщина почти не реагировала – отвечала односложно, глядела словно сквозь них.
У двери друзей всегда встречала Даша – с таким же измученным лицом, но в ее усталости была напряженная собранность.
– Как она? – тихо спрашивала Кира, передавая кастрюлю с супом.
– Плохо, – так же тихо отвечала Даша, отводя их на кухню, подальше от комнаты с бабушкой. – Почти не спит. Вчера ночью я проснулась от шума – она ходила по квартире и проверяла все замки. По три раза каждый. Сказала, слышала шаги на лестнице.
– Может, правда кто‐то ходит? – мрачно предположил Витька.
– Никого нет. – Даша безнадежно махнула рукой, ставя суп на плиту. – Я проверила – пусто. Это у нее в голове. Она… она верит, что Свету украл маньяк.
Даша произнесла это слово – «маньяк» – шепотом, с какой‐то стыдливой брезгливостью, будто оно было заразным.
– По телевизору недавно шла какая‐то передача про серийных убийц, и теперь ей это везде мерещится. Говорит, что он, наверное, давно за нами следил, подстроил все. Что он где‐то здесь, в городе, живет и притворяется нормальным. Может, даже знакомый. – Даша невольно поежилась. – Вчера велела мне не ходить одной. Сказала, «он и за тобой может прийти». Я ее успокаиваю, а она смотрит на меня такими глазами… Словно уже знает, что это правда.
– А ты? – еле слышно спросил Саша. – Ты в это веришь?
Даша замерла с половником в руке. Потом медленно обернулась и взглянула на Сашу. Он увидел в ее глазах отчаяние.
– Я не знаю, во что верить, – честно призналась она. – Но то, что она себе придумала… Это хуже, чем просто горе. Это уже болезнь.
В этот момент из комнаты послышался тихий голос Анны Васильевны:
– Дашенька, кто там? Опять эти дети?
– Мы, Анна Васильевна, – отозвалась Кира и, оглянувшись на друзей, пошла на голос.
Саша и Витя, помедлив, двинулись следом. Пожилая женщина сидела на Светиной кровати, закутанная в плед, и ее пальцы нервно перебирали бахрому. Увидев их, она не улыбнулась – наоборот, ее глаза, впавшие и лихорадочно блестящие, уставились на них с подозрением.
– Вы всё ищете, – покачала она головой. – А он, может, следит за вами. Видит, что вы не отстаете, и решит, что вы что‐то знаете. И к вам придет.
– Анна Васильевна, мы осторожны, – начала Кира, но ее перебили.
– Какая осторожность! – Женщина махнула рукой, и в ее голосе неожиданно появилась злоба. – Вы дети! Он вас как цыплят переловит! Вы лучше дома сидите, пока его не поймают!
– Его нет, бабушка, – тихо, но твердо сказала Даша, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. – Милиция ничего не нашла.
– Милиция! – с презрением фыркнула Анна Васильевна. – Они только и знают, что бумажки заполнять. А маньяк сидит сейчас где‐нибудь в своем укромном уголке и смеется над нами. Он умный. Умный и злой.
Дети, опешив, молчали. Женщина вдруг заговорила снова, уже быстрее, словно боясь не успеть высказаться:
– Я теперь в окна смотрю и думаю – а вдруг он все еще здесь? Наблюдает за домом? Ждет, пока я усну, чтобы еще кого‐нибудь… Может, он даже не один. Может, их несколько. Ведь город закрытый, значит, свои же, свои… – ее голос сорвался на шепот, полный ужаса.
Даша печально покачала головой.
– Я теперь двери на все замки закрываю. И ставню на ночь. И нож на тумбочку кладу. Кухонный. На всякий случай! – добавила Анна Васильевна и замолчала, уставившись в окно.
У Саши перехватило дыхание. Ужас перед необъяснимым нашел в сознании Анны Васильевны простую, чудовищно понятную форму: злой человек. Это было даже хуже, чем отрицание случившегося, – это была уверенность в самом страшном из человеческих зол.
Ребята тихо вышли из комнаты. Даша проводила их до двери.
– Простите, – прошептала она. – Она не хотела…
– Мы понимаем, – кивнула Кира.
Но понимали они и другое: спасти бабушку Светы могла только одна вещь – возвращение внучки живой. А шансы на это с каждым днем таяли.
На лестнице Витька хмуро выдохнул:
– Она с ума сходит.
– Не сходит, – угрюмо возразила Кира. – Она просто пытается это как‐то пережить. Придумать причину. Любую причину.
Они медленно, почти неохотно, стали спускаться вниз и уже почти дошли до площадки первого этажа, когда одна из дверей вдруг распахнулась. На пороге стояла Тамара Петровна – соседка с первого этажа, которую они часто видели у окна. Строгая женщина лет шестидесяти, в темном платье и с неизменным вязаным платком на плечах, она смотрела на них не сердито, а с каким‐то усталым, почти профессиональным раздражением.
– Опять вы? – сухо уточнила она. – Сколько можно? Ходите тут, покоя не даете. Аня же из больницы недавно выписалась, ей покой нужен.
– Мы ищем свою подругу, – твердо сказала Кира. – Будем ходить, пока не найдем.
– И много вы нашли за неделю? – едко поинтересовалась Тамара Петровна.
Витька, который уже несколько дней ходил с натянутыми нервами, не выдержал.
– Мы не просто ходим! – выпалил он, забыв об осторожности. – Мы кое-что нашли! Вы в жизни такого не видели!
Кира пихнула Витьку локтем, и тот прикусил язык, но было уже поздно.
Наступила пауза. Тамара Петровна пристально посмотрела на него. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по его лицу, потом перешел на молчаливого Сашу и напряженную Киру.
– Что именно вы нашли? – спросила она тихо, и теперь в ее голосе не осталось ни раздражения, ни иронии – только интерес.
Кира исподлобья взглянула на нее.
– Ничего особенного. Просто… странную вещь в ее комнате.
– Странную, значит, – повторила Тамара Петровна. Она внимательно взглянула на Сашу. Он почувствовал, как кожа покрывается мурашками. – И что вы с этой… вещью собираетесь делать?
– Мы не знаем, – честно признался Саша, сдаваясь.
Кира резко обернулась к нему, сверкнув глазами, и Саша виновато опустил голову.
Тамара Петровна еще несколько секунд молча их изучала. Потом кивнула, будто приняв очень важное решение.
– Оно у вас с собой? – наконец спросила она.
Саша торопливо кивнул, не дожидаясь, пока Кира начнет спорить.
– Тогда заходите, – вздохнула Тамара Петровна. – Только тихо. И вещь эту несите с собой.
Кира тяжело вздохнула, обменявшись с Витькой быстрыми взглядами. Но отступать было поздно. Она кивнула Витьке, и они, как по команде, вместе переступили порог.