Страница 114 из 117
Глава 15
Цена стерильности
Когда Странник ворвался в зал, превращая его в бойню, Зоя и Тамара Петровна действительно незаметно выскользнули в коридор. Но вместо спасения их встретила другая тварь – невысокая, с множеством щупалец, сочащаяся густой темной жижей.
Тамара Петровна замерла, ее лицо побелело. И прежде, чем Зоя успела что‐то сказать или сделать, женщина, которую она мечтала называть матерью, с силой толкнула ее вперед – к твари – и кинулась в противоположную сторону.
Это был всего лишь порыв, продиктованный паникой. Но Зое показалось, будто бы ее только что ударили ножом в сердце.
Человек, которого она считала самым близким, бросил ее на съедение монстру. Все тепло, вся хрупкая надежда, которую она втайне лелеяла, испарились в одно мгновение. Вместо них внутри вспыхнула ненависть.
Не к твари. К ним. Ко всем, кто видел в ней не человека, а либо угрозу, либо инструмент, либо – как сейчас – щит.
Тварь медленно приближалась к ней, но Зоя не стала бежать. Она развернулась, подняла руку и сжала кулак. Существо с мокрым хлюпом сплющилось в бесформенную лепешку, а затем и вовсе разорвалось, забрызгав стены черной слизью.
Зоя не почувствовала ни отвращения, ни триумфа.
Только холод.
В голове вдруг мелькнула жуткая мысль: бежать ей некуда. Мир снаружи – это мир, где она сирота, изгой. А здесь, рядом с «Разломом», у нее есть сила и предназначение.
Значит, нужно сделать так, чтобы он не закрылся.
Поэтому она вернулась в лабораторию – и наткнулась там на группу Игоря Сергеевича, которые в ее глазах мгновенно стали диверсантами, пришедшими разрушить все, что у нее осталось.
«Они пришли за Сашей? Значит, они захотят заодно закрыть “Разлом”», – решила она.
Сперва Игорь Сергеевич попытался заговорить с ней, но Зоя не собиралась его слушать. Осколок стекла черканул мужчину по щеке, и он отпрянул. Тяжелая катушка с кабелем пронеслась в сантиметре от головы Жени и треснула, ударившись об стену. Кира и Витька едва успели пригнуться за перевернутым столом, над ними со свистом пролетели куски плитки.
Лаборатория, и без того разрушенная, теперь превратилась в смертельный капкан. Зоя стояла в центре зала, и ее лицо, обычно бесстрастное, исказила жгучая ярость. Вокруг в воздухе медленно вращались обломки: осколки стекла, рваные листы металла, вырванные с корнем провода. Ее телекинез бушевал хаотичным вихрем, отражая бурю внутри.
– Хватит! – хрипло, перекрывая приглушенный вой сирен, крикнул Игорь, стиснув зубы от боли. – Брось! Твои хозяева сбежали! Тебе больше незачем сражаться!
Зоя сверкнула глазами, и в стену рядом с милиционером врезался кусок какого‐то монитора.
– Вы все испортили, – процедила сквозь зубы она. – Он все испортил! – Девушка бросила взгляд на пустое кресло, к которому был привязан Саша. – Они дали мне силу! Они дали мне цель! Я была нужна им! А теперь… теперь все это исчезнет, и я снова стану никем!
Осколки плитки разлетелись в разные стороны, заставив всех пригнуться.
– Не высовывайтесь! – крикнул Игорь Сергеевич, крепко сжимая в руке пистолет. Кровь медленно стекала по раненой щеке.
Зоя видела в них не спасителей, а разрушителей ее хрупкого, уродливого мира.
– Где Саша? – ледяным тоном спросила она, и обломки вокруг нее закружились быстрее. – Куда он делся? Неужели сбежал?..
Воспользовавшись моментом, Игорь Сергеевич высунулся из-за укрытия и выстрелил. Три раза – быстро, профессионально. Но пули, не долетев до Зои, замерли в воздухе, а затем с тихим звоном упали на пол. Зоя даже не моргнула.
В этот момент воздух в соседней комнате задрожал, и рядом с креслом на пол вывалились Саша, Света и маленькая Лида.
На миг воцарилась тишина. Замедлился даже вихрь вокруг Зои, мелкие вещи посыпались на пол.
Игорь Сергеевич ахнул, опуская пистолет. Кира вскрикнула, прижав ладони ко рту. Витька просто раскрыл рот. Женька почувствовал, как земля уходит из-под ног: Мишки рядом с Сашей не было.
Получается, его не было и там, откуда они вернулись? Или… он мертв? Эта мысль словно ударила под дых, выбивая из груди воздух.
Потирая ушибленные локти, Саша медленно поднялся на ноги и встретился взглядом с Зоей. Удивление в ее глазах постепенно сменялось лютой ненавистью.
– Это все из-за тебя, – прошептала она. – Ты должен был стабилизировать «Разлом»! А ты что сделал?! Ты все испортил!
И тут, сверху, раздался голос, полный усталого раздражения:
– Ну все, достаточно. Прекратите этот фарс.
Все одновременно задрали головы. В проеме раскрытого аварийного люка стоял Виктор Иванович Соколов. Его дорогой костюм покрылся пылью и был разорван у плеча, на виске алела свежая ссадина. Но в руках он держал не оружие, а предмет куда более страшный – небольшой черный пульт с одной-единственной красной кнопкой под прозрачным колпачком.
– Сейчас я активирую протокол «Крепость», – негромко заговорил он, но в наступившей тишине каждое слово было слышно невероятно отчетливо. – Через пять минут после нажатия кнопки все герметичные шлюзы между подземным комплексом и полигоном «Северный» будут запечатаны. Включится система подачи инертного газа, а вентиляция перекроется. Я не могу допустить утечки. Ни биологической… – Его взгляд скользнул по Игорю Сергеевичу, по ребятам и ненадолго задержался на сыне. – Ни информационной. Жаль, конечно, что среди отходов оказались и непричастные человеческие единицы, но такова цена за стерильность эксперимента. И за безопасность страны.
Он не был сумасшедшим – в нем говорила холодная логика управляющего, решившего списать опасную, бракованную партию товара. НИИ «Прометей» был его детищем, его империей. «Разлом» и появление монстров – это катастрофа, которая могла разрушить все: его карьеру, его власть. Может, даже его жизнь. Собрать новую команду? После такого? Невозможно. Лучшее, что он мог сделать, – похоронить доказательства вместе со всеми проблемами. Записать их как «трагические потери при локализации аварии» – а потом начать с чистого листа. В другом месте, с новыми, более послушными «субъектами».
Для собственного же спасения Соколов, вероятно, оставил какой‐то особый путь для экстренной эвакуации руководства, потайной лифт или тоннель, известный лишь ему.
Он поднял пульт, палец завис над кнопкой, готовый запустить обратный отсчет. Но пульт вдруг дернулся в его руке, вырвался и, описав дугу, мягко приземлился в протянутую ладонь Зои.