Страница 10 из 117
– Тогда будем поднимать документы, объявлять в розыск по области. Но это может занять много времени. И шансы, сами понимаете… – Он не договорил, но все действительно поняли.
Мир за пределами города был огромен и равнодушен к одиноким маленьким девочкам.
Анна Васильевна вдруг побледнела еще сильнее. Ее дыхание стало частым и прерывистым. Она схватилась за сердце.
– Вы… вы ничего не делаете… – прошептала она, задыхаясь. – Она одна, ей страшно… А вы…
– Гражданка, успокойтесь! – вскочил Игорь Сергеевич, но было уже поздно.
У Анны Васильевны закатились глаза, и она стала медленно оседать на пол. Кира бросилась к ней и подхватила женщину под руки. Витька замер в растерянности. Саша почувствовал, как шум в ушах превращается в оглушительный звон.
Милиционер не суетился, не кричал – он действовал спокойно и четко, как человек, привыкший к чрезвычайным ситуациям. Схватил телефон и набрал скорую. Всю необходимую информацию говорил резко, отрывисто, без лишних слов, будто отдавал команды.
Через пять минут подъехала скорая. Фельдшер – усталый мужчина с огрубевшими руками – действовал быстро и умело. Наметанным глазом оценив обстановку, он наскоро измерил давление, пробормотал: «Гипертонический криз», – и вместе с участковым погрузил Анну Васильевну на носилки.
Все выбежали следом. Фельдшер запрыгнул на пассажирское сиденье, дверца «буханки» захлопнулась. Водитель включил мигалку, и скорая помчалась в больницу, отчаянно завывая сиреной.
Игорь Сергеевич несколько секунд смотрел ей вслед. Потом вздохнул, почесал затылок и вытащил из кармана пачку «Беломора». Поглядел на застывших рядом ребят.
– Идите домой, – вздохнул он. – Я буду делать то, что должен. Утром начнем прочесывать лес. Если вспомните что‐то – сразу ко мне. Поняли?
Участковый кивнул собственным словам и, спрятав так и не закуренную сигарету, ушел в кабинет. Закрывшись за ним, тихо щелкнула дверь.
Трое друзей остались стоять на улице в наступившей тишине.
– Вот и все, – хрипло сказал Витька. – Анна Васильевна в больнице. Милиция ждет, что Света вернется сама. Что нам теперь делать?
– Искать, – твердо ответила Кира. – Если взрослые нам не верят, будем искать без них.
Саша молчал. В ушах гудело. Ему казалось, что если он сосредоточится, прислушается, то разберет в этом шуме чей‐то шепот. Он сдавил виски ладонями.
– Саш? – Кира положила руку ему на плечо. – Ты чего?
– Ничего, – спохватившись, Саша убрал руки. – Просто… голова болит.
Кира нахмурилась, но ничего не сказала. Саша увидел в ее глазах тревогу и отвернулся, почувствовав укол вины.
– С чего начнем? – спросил Витька, нервно постукивая ногой.
– Со старшей сестры Светы, – повернулась к нему Кира. – Ее зовут Даша. Она студентка, но живет там же, с бабушкой и Светой. Может, расскажет нам что‐то, что не сказала милиции.
Даша встретила их на пороге опустевшей квартиры. Она ждала дома на случай, если Света вернется. Девушка была на несколько лет старше Светы, но такая же хрупкая, с умными, усталыми глазами и в аккуратных очках. Она вышла в старом спортивном костюме, собрав волосы в небрежный хвост, и выглядела потерянной.
– Заходите, – просто сказала она, пропуская их внутрь. – Я знала, что вы придете.
Ребята молча зашли в прихожую. Квартира оказалась весьма скромной – недорогая мебель, выцветшие обои, на стенах – вышивки и фотографии. Здесь пахло вареньем и лекарствами. Но едва друзья вошли, в воздухе повисло напряжение, такое осязаемое, что ощущалось кожей.
– К сожалению, Анну Васильевну увезли в больницу, – пробормотал Витька. Даша побледнела. – Наверное, тебе нужно знать. Она перенервничала, и, видимо, давление поднялось…
– Но все должно быть нормально, – поспешно вставил Саша.
Даша медленно кивнула.
– Скажи, а… милиция здесь уже была? – помедлив, осторожно спросила Кира.
– Была. Ничего нормально не осмотрели, только позадавали глупые вопросы. – Даша села на стул и обхватила себя руками. – Они думают, что Света сбежала от «деспотичной бабушки». Бред. Бабушка ее обожала. Ну да, ругались иногда, но как же иначе?
– Может, ты заметила что‐то подозрительное? – хрипло спросил Витька. – Перед тем, как… – Он не договорил и опустил глаза.
Даша закусила губу. Потом кивнула.
– В последнее время она была какая‐то зашуганная. Все время вздрагивала, теней бояться стала. Я думала, может, в школе какие‐то проблемы. Но когда спрашивала, то Света только отмалчивалась. Или говорила, что все нормально. А пару дней назад… – Она замолчала, погружаясь в воспоминания. – Я встала ночью попить и увидела, что у нее горит свет. Она сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в стену. Так смотрела, будто увидела там кого‐то. Я спросила: «Свет, ты чего?» А она обернулась, и у нее такое лицо было… испуганное. Говорит: «Здесь кто‐то есть, я слышу его». Ну, я, конечно, посветила во все углы фонариком – пусто. Ладно, думаю, девочке двенадцать, вдруг книжку на ночь страшную прочитала. Посидела с ней немного и ушла. А утром я поздно встала, и ее уже не было. Я-то думала, что она в школе… – Даша судорожно вздохнула и отвела глаза.
В комнате повисла тяжелая тишина. Саша похолодел.
«Я СЛЫШУ ЕГО».
Выходит, Света тоже слышала что‐то? Но что? Такой же странный писк? Или шум радио? А может… что‐то пострашнее?
Кира вдруг вскинула голову.
– Подождите, Света же мне говорила! – выпалила она. Все взгляды устремились на нее. – В тот вечер, когда мы с танцев шли. Она спросила, что делать, если кажется, что за тобой следят. Еще сказала, мол, что не для себя, а для какой‐то подруги. Как будто у нее много подруг этих… – Кира сжала кулаки так, что костяшки побелели, и ее голос, обычно такой уверенный, дрогнул: – Я такие советы дурацкие дала: сбежать или ударить посильнее. А она… Она так посмотрела тогда, словно мой совет ей вообще ничего не дал. Неужели за ней правда кто‐то следил?..
Кира закусила губу. Ее лицо исказилось от осознания собственной беспомощности. Витька сглотнул.
– Значит, она боялась уже тогда.
– Я уверена, что никого постороннего дома не было, – тихо отозвалась Даша, и ее голос задрожал. – Все комнаты проверила, даже к бабушке зашла, но Света так и не уснула. Я слышала, как она ворочается.
Все замолчали, обдумывая услышанное. Где‐то в соседней комнате громко тикали часы, отсчитывая секунды, которых у Светы, может, уже не было.