Страница 9 из 35
Глава 8
Дамир смотрел на меня взглядом человека, привыкшего получать всё, что он пожелает. В его тёмных глазах плясали отблески света ночных огней, создавая гипнотический, почти хищный блеск. Он был красив той опасной, притягательной красотой, которая таила в себе угрозу.
— Не бойся, — его голос звучал спокойно, почти ласково, но в глубине тона слышалась сталь, холодная и беспощадная. — Нам никто не помешает. Сейчас все спят. Но даже если кто-то проснется... — он сделал многозначительную паузу, медленно проведя языком по губам, — Они знают, что хозяина беспокоить нельзя.
Страх сковывал меня, как ледяные цепи, проникая в каждую клетку тела и парализуя волю. Дамир ясно дал понять, что моё сопротивление бесполезно. В его доме он был богом, а я — всего лишь игрушкой для его развлечений. Но каждая клетка моего тела протестовала против того, что происходит, каждый нерв кричал о том, что это неправильно. Я не была товаром, не была вещью, которую можно использовать как ему вздумается. Во мне всё ещё теплилась искра достоинства.
Его руки снова коснулись моей кожи — нежно, почти благоговейно, словно он прикасался к чему-то хрупкому. По телу прошёл рой мелких мурашек, предательски отзывающихся на его прикосновения. Тело не слушалось разума, реагируя на опытные ласки мужчины, который знал, как пробудить желание даже против воли. Его губы с мучительной нежностью коснулись затвердевших сосков, а потом по ним прошёлся язык — влажный, горячий, искусный. Я не смогла сдержать вздох, который вырвался из груди помимо моего желания, и Дамир самодовольно ухмыльнулся, наблюдая, как краска стыда заливает моё лицо.
— Видишь? — прошептал он торжествующе, его дыхание обжигало кожу. — Твоё тело знает, чего хочет, даже если твой упрямый разум сопротивляется.
Унижение жгло сильнее любой физической боли. Он был прав. Я действительно остро реагировала на его прикосновения.
Взгляд мой метался по комнате в отчаянных поисках спасения, и вдруг я заметила на подоконнике хрустальную вазу. Она стояла там, переливаясь в лунном свете. Может, получится дотянуться... Сердце забилось чаще от внезапно вспыхнувшей надежды.
Мысли метались в голове, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Деньги и ключ от двери, припрятанные под матрасом, были моей единственной надеждой на побег из этого плена. Я знала — стоит мне только проявить слабость, и я пропаду навсегда. Дамир — сломает меня, и я стану его безвольной игрушкой.
Дамир думал, что я сдалась, что сломил мою волю своими ласками и угрозами. Но он ошибался. Он плохо знал меня, если полагал, что несколько нежных прикосновений заставят меня забыть о обо всем.
Прикосновения и поцелуи Дамира меж тем становились всё требовательнее, настойчивее. Его руки скользили по моему телу с уверенностью завоевателя, берущего то, что считает своим по праву. Часть меня — слабая, уставшая от борьбы — хотела просто закрыть глаза и позволить всему случиться. Так было бы проще, безопаснее для меня. Но другая часть, та, что хранила в себе огонь непокорности, отчаянно хотела избежать того, что происходило. И я решила рискнуть, понимая, что расплата будет ужасной.
Дамир взял мою дрожащую ладонь и приложил к своей груди. Под рубашкой из тонкого шёлка чувствовалось, как бьётся его сердце — мощно, ритмично, как у дикого зверя перед атакой.
— Слышишь, как стучит моё сердце? — прошептал он хрипло, его глаза горели нездоровым блеском. — Это всё из-за тебя. Только ты заставляешь его биться так.
Я охнула, когда он наклонился и принялся покрывать поцелуями мою шею — нежными сначала, потом всё более страстными, оставляющими на коже влажные следы. Его длинные пальцы нетерпеливо рвали тонкую ткань моих трусиков, а ладонь нагло проскользнула туда, где я была наиболее уязвима.
— Да, ты уже вся мокрая от желания! — радостно воскликнул он, его голос дрожал от возбуждения. — Можешь сколько угодно сопротивляться разумом, но тело не лжёт.
Стыд и ярость боролись в моей груди. Я действительно была сильно возбуждена. Он сумел пробудить мою страсть, но мой разум был сильнее.
Дамир поспешно принялся стягивать с себя штаны и рубашку, его движения стали менее координированными, выдавая нетерпение. В этот момент он отвернулся, и я поняла — это мой шанс. Возможно, единственный.
Молниеносно протянув руку, я схватила с подоконника хрустальную вазу. Холодная поверхность обожгла разгорячённые ладони. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Дамир должен был его услышать.
Мужчина наклонился ко мне, намереваясь прижать к себе, его лицо светилось триумфом и предвкушением. В этот момент я со всей силы ударила вазой ему по голове. Раздался глухой звук, хрусталь разлетелся на мелкие осколки, а Дамир с удивлённым выражением лица медленно повалился на кровать.
Несколько секунд я стояла, не в силах поверить в то, что произошло. Потом лихорадочно нащупала пульс на его шее — слабый, но ритмичный. Слава богу, он был жив! Убивать его мне не хотелось, как бы он ни поступал со мной.
В панике я схватила с пола его рубашку и штаны, дрожащими руками выхватила из-под матраса заветный свёрток с деньгами и ключом. Каждая секунда была на счету — я не знала, как долго он будет без сознания.
Выбежав из комнаты, я на ходу натягивала его рубашку — она была огромна на мне, пахла его одеколоном и мужским потом. Штаны тоже были велики, но пришлось довольствоваться тем, что есть. В коридоре на крючке висел чёрный плащ — я схватила его и, запахнувшись с головой, бросилась к выходу.
Свобода была так близка, что я почти чувствовала её вкус на губах. Но ещё было рано расслабляться — до настоящей безопасности оставались километры пути. И всё же... нужно было себе признаться - я очень переживала за здоровье Дамира. Несмотря на всё, что он совершил, я никогда не хотела причинять ему вреда. Но чтобы защитить себя, пришлось идти на крайние меры.
Когда я выскочила за калитку холодный ночной воздух ударил в лицо, напоминая о том, что я наконец-то свободна. Я очень надеялась, что мне удастся сбежать домой и что Дамир не станет меня преследовать.