Страница 6 из 35
Глава 5
Пока Дамир ругается с дедом за дверью, я лихорадочно думаю, что делать. Их голоса проникают сквозь деревянную преграду, и я невольно вздрагиваю от каждого резкого слова. В воздухе висит напряжение. Возможно, стоит подговорить старика, чтобы ночью он незаметно для всех меня выпустил? Эта мысль зажигает во мне слабую искорку надежды. Мне нужно срочно выбраться отсюда любой ценой.
Через несколько долгих минут Дамир открывает ключом дверь. Металлический лязг замка заставляет меня поморщится от противного скрипа. Его темные глаза полыхают огнем при виде меня, челюсти крепко сжаты. Дамир коротко кивает мне головой.
– Выходи! – цедит он сквозь зубы.
Застываю на мгновение, чувствуя, как мои ноги от напряжения вросли в пол. Страх сковывает мои движения. С трудом отмираю и делаю робкий шаг вперед. Озираюсь по сторонам, ища хоть какой-то путь к спасению, но вижу лишь глухие стены и мрачные лица.
– Дед прав. Тебе нужно поесть, – произносит Дамир более спокойно, но в его тоне все еще слышится стальная нотка принуждения.
– Я не хочу есть! Я хочу домой! – мой голос срывается на крик, отчаяние делает его пронзительным. – Дай мне свой телефон, я позвоню маме! Она должна знать, что я жива. Пожалуйста! – с мольбой произношу я.
Образ мамы всплывает перед глазами, и я чувствую, как слезы подступают к горлу. Как же мне не хватает ее теплых объятий и успокаивающего голоса!
– Я сказал – иди! – зло шипит Дамир, его терпение лопается как перетянутая струна. Глаза сужаются до щелочек, а голос становится угрожающе тихим. – А если откажешься есть, то запру тебя на сутки в этой комнате.
Воспоминание о темной душной каморке заставляет меня содрогнуться. Тяжко вздохнув, я понимаю, что выбора нет. Покоряюсь и иду за ним, чувствуя себя безвольной куклой.
Дед Сабир стоит в коридоре, хмурит седые брови и качает головой с явным неодобрением, но не перечит внуку. В его морщинистых глазах читается какая-то внутренняя борьба – возможно, между совестью и семейным долгом. Он избегает встречаться со мной взглядом, словно стыдится происходящего.
Дамир заводит меня в просторную гостиную. Комната поражает своим контрастом с тем мрачным местом, где я была заперта. Здесь все дышит женским теплом и уютом: мягкие ковры с замысловатыми узорами покрывают пол, на низких столиках расставлены расписные чашки и блюдца, а воздух наполнен ароматом жасмина и специй. Стены украшены яркими тканями, а в углу стоит большой самовар, отполированный до зеркального блеска. Несмотря на красоту обстановки, я чувствую себя здесь чужой.
Дамир, едва переступив порог гостиной, тут же разворачивается и уходит, явно испытывая дискомфорт. Его широкие плечи напряжены, походка резка и угловата. Старик тоже семенит к выходу, торопливо шаркая тапочками по ковру. Я понимаю, что это женская половина дома, и мужчины едят в другом месте – таковы традиции.
– Фирюза сейчас подаст обед, – бормочет дед Сабир себе под нос, явно ища предлог скорее покинуть комнату.
Вскоре в комнату заходит полная женщина неопределенного возраста. Увидев меня, она смущенно улыбается, и вся ее простодушная доброта отражается в карих глазах.
– Какая красавица! – восклицает она, искренне радуясь. – Только плохо, что худая. Тебе нужно хорошо кушать, чтобы порадовать жениха. Мужчины любят пышные бедра и зад, чтобы было за что ухватиться!
Комментировать ее речи нет сил – я лишь устало опускаюсь на мягкие подушки. Если бы я была такой пышной, как она, то жениха бы у меня совсем не было.
Но, возможно, этом все же есть плюс – мелькает циничная мысль. Была бы я такой толстой, Дамир бы меня не украл. Ведь я банально не поместилась бы в машину. От этой мысли на губах появляется горькая усмешка.
Фирюза ставит передо мной большую тарелку с ароматным мясом и отварным картофелем, политым топленым маслом. Пар поднимается от еды, и, несмотря на все переживания, желудок предательски урчит. Я не ела уже много часов, а стресс только усиливал голод.
Женщина уходит, одобрительно кивая и довольно улыбаясь, видя, с каким аппетитом я принимаюсь за еду. Хотя каждый кусок давался мне с трудом – горло словно сдавило тисками, но я заставляла себя есть, понимая, что мне в скором времени понадобятся силы.
Не проходит и часа, как я слышу вдали дома мужскую брань. Голоса доносятся приглушенно, но злость и угроза в них чувствуются отчетливо. Сердце снова начинает бешено колотиться. Наверняка это ругань касается меня.
Осторожно подхожу к двери и прислушиваюсь. Слышу разговор Дамира с каким-то мужчиной. Незнакомый голос звучит властно и насмешливо, в нем слышится привычка повелевать.
– Я слышал, ты украл невесту Тимура? – произносит тот голос с явной угрозой.
– Я в своем праве, – отвечает Дамир грубо.
– А как же Камилла? Она недовольна твоим поведением. И в этом я с ней согласен, – продолжает незнакомец.
– Ей придется смириться с моим решением, – Дамир говорит твердо, но я чувствую, что за этой твердостью скрывается злость.
– Отдай девку мне. И я утолю твою месть, – предложение звучит как приказ, от которого у меня холодеет кровь.
– Нет! – резко отвечает Дамир.
– Значит, правду говорят, что невеста необычайно красива, – в голосе незнакомца появляются похотливые нотки, от которых меня тошнит. – Ты ее уже трахнул? Если да, то дай и другим попользоваться. Если будешь упрямиться, это приведет к конфликту.
Я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Этот человек говорит обо мне как о вещи, которую можно передавать из рук в руки.
– Я сказал нет, – повторяет Дамир.
– Значит, вот как, – задумчиво отвечает мужчина, и я представляю, как он прищуривается, обдумывая свои следующие шаги. – Не зря Камилла беспокоилась.
– Ей не о чем беспокоиться. Свадьба пройдет в назначенный срок!
– А вот я в этом уже не уверен, – усмехается незнакомец, и в его смехе слышится холодная угроза. – Если не отдашь мне девку – нашим договоренностям конец.
Я прикусываю от волнения губу до крови и жду, что будет дальше. Руки дрожат, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Как бы не неприятен мне был Дамир, но попадать в чужие незнакомые руки, особенно к этому мерзавцу, мне вовсе не хотелось. По крайней мере, Дамир пока не причинил мне физического вреда, а что сделает со мной этот человек – даже представить страшно.