Страница 31 из 35
Глава 21
Ночь в подвале тянулась мучительно долго. Я не сомкнул глаз, сжимая кулаки до боли в суставах, готовясь к утренней схватке. Каждая клетка моего тела горела от ненависти к Джафару и жажды мести. Но больше всего меня терзала мысль о Миле — жива ли она? Страдает ли в эту минуту где-то в горах?
«Не поддамся, — думал я, сжав зубы. — Что бы он ни делал, как бы ни угрожал мне Джафар — не сломаюсь. Мила — моя жена, и никого другого рядом с собой я не потерплю».
С тревогой ждал утра, но утром ко мне никто не пришел. Часы ползли с невыносимой медлительностью, а тишина давила на психику хуже любых угроз. Неизвестность разъедала изнутри, как медленный яд. Что задумал этот мерзавец? Почему молчит? Может быть, уже убил Милу и теперь наслаждается моими муками?
От бессилия я колотил кулаками по стенам, пока костяшки не покрылись кровью. Злость клокотала в груди, требуя выхода, но кроме каменных стен рядом никого не было.
Я сожалел, что втянул в разборки с Джафаром мою Милу! Меня мучила меня совесть. И бабушка пострадала из-за моей глупости, из-за того, что не смог защитить свою семью».
Джафар вызывал у меня отвращение с первой встречи. В нем чувствовалась какая-то гнилая жестокость, садистская тяга к чужой боли. Но семья настаивала на браке с Камиллой — нужно было укреплять клановые связи, заключать выгодные союзы. Больше всех на этом браке настаивала мать.
Она понятия не имела о том, что я тайно женился на Миле. Помню, как она орала по телефону, когда узнала о русской девушке.
— Немедленно верни эту чужеземку туда, откуда взял! Она принесет в наш дом одни беды! Позор семье! Что скажут люди?
Тогда мы крупно поругались. Я швырнул трубку и неделю не разговаривал с матерью. Но теперь понимал, откуда в ней столько злости.
Всю жизнь мать прожила с нелюбимым мужчиной. Я знал эту семейную тайну — в свое время ее выдали замуж насильно за отца, которого она терпеть не могла. Годы принудительного брака превратили когда-то нежную девушку в озлобленную женщину. Свою ненависть к судьбе она переложила на детей, требуя от нас беспрекословного повиновения семейным традициям. Душа ее со временем очерствела, как засохший плод.
Возможно, если бы я не встретил Милу, то спокойно согласился бы на брак с Камиллой. Женился бы без любви, как это делали поколения наших предков, и жил бы размеренной, пустой жизнью. Но теперь это было немыслимо! Познав настоящую любовь, почувствовав, что значит быть по-настоящему счастливым, я не мог вернуться к серому существованию.
«Ни честь, ни долг перед семьей, ни угрозы — ничто не остановит меня! — клялся я в темноте подвала. — Я вернусь к своей женщине, даже если придется пройти через ад!»
Неожиданно откуда-то снаружи донесся металлический скрежет — словно кто-то возился с замком. Я вскочил на ноги, напрягшись всем телом. Неужели пришел Джафар за ответом?
Свет резко вспыхнул, ослепив меня, и я увидел хрупкую фигуру девушки. Не веря своим глазам, я протер лицо рукой.
Гремя тяжелой связкой ключей, массивную дверь медленно открывала Камилла. На ее лице не было торжества или злости — только усталость и какая-то странная решимость. Я остолбенел, глядя на нее, совершенно не понимая, что происходит.
— Камилла? — выдохнул я недоверчиво.
Она подняла на меня глаза, полные неожиданной боли, и криво улыбнулась.
— Здравствуй, Дамир. — голос ее дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Надеюсь, ты не собирался жениться на мне?
Я показал на решетку, за которой сидел, как зверь в клетке.
— Как видишь, нет. Иначе не оказался бы здесь.
Камилла кивнув улыбнулась. В ее глазах блестели слезы.
— Беги к своей женщине, — прошептала она, улыбаясь. — Я отпускаю тебя. Беги, пока есть время.
Сначала я усомнился — слишком уж неожиданным был такой поворот. Не ловушка ли это? Не подстроил ли все это Джафар, решив поиграть со мной в кошки-мышки?
— Это не уловка, — будто прочитав мои мысли, сказала Камилла. — Беги. Я тоже убегаю. Джафара дома нет — он умчался на поиски Лейлы. Бедняжку украл его личный враг, старая кровная месть. — она нервно сжала руки. — Это наш последний шанс. Может быть, единственный.
— А ты... куда? — растерянно спросил я, все еще не до конца веря в происходящее.
Лицо Камиллы вдруг преобразилось — на нем появилось то же выражение счастья и нежности, какое, наверное, было у меня, когда я говорил о Миле.
— Я очень люблю одного человека, — призналась она тихо, но с такой силой чувства, что я невольно проникся к ней уважением. — Его зовут Андрей.
Вот это поворот! Любимый Камиллы — русский? Ирония судьбы!
— Да, он русский, — подтвердила она, заметив мое удивление. — Не смотри на меня так осуждающе. Ты сам ведь выбрал русскую девушку. Для меня никого нет лучше Андрея на всем белом свете. — голос ее стал тверже. — Джафар убьет нас обоих, когда узнает, с кем я сбежала. Поэтому мы уезжаем из страны. Навсегда.
В эту минуту я понял — мы с Камиллой похожи больше, чем казалось. Оба пленники чужой воли, оба боремся за право любить.
— Спасибо тебе, — сказал я искренне. — И... будь счастлива. Ты заслуживаешь любви.
Камилла махнула рукой на прощание — жест одновременно печальный и полный надежды. А я не стал терять ни секунды и кинулся прочь из своего каменного заточения, сердце бешено колотилось от предвкушения свободы.
Выскочив через открытую Камиллой дверь на улицу, я жадно вдохнул свежий воздух и тут же столкнулся нос к носу с двумя знакомыми фигурами. Мои двоюродные братья — Лек и Гудул — стояли у выхода с бейсбольными битами в руках. Лица у них были мрачные и решительные.
Сердце предательски екнуло. Вот что значит семья. Братья пришли мне на помощь.
Но кто им рассказал? Бабушка?
— Где Мила? — выпалил я, не тратя времени на приветствия.
Лек опустил биту и облегченно вздохнул.
— Мила уехала домой, — ответил он. — Живая и здоровая. Это она нам позвонила и сказала, что ты в беде!