Страница 96 из 181
Тот не растерялся: он рефлекторно отпрянул в сторону и, когда Гончий нанес второй удар, перехватил чужое запястье, блокируя движение. На мгновение оба замерли, встретившись взглядами, как если бы каждый пытался оценить силу и мастерство противника.
Гончий, видимо, не ожидал такой быстрой реакции. Он снова атаковал – на этот раз резко шагнул вперед и нанес удар снизу, целясь в корпус. Юнь Шэнли с легкостью уклонился, из-за чего кулак вновь пролетел мимо, и, стиснув зубы, перешел в контратаку: его ладонь молниеносно выбросилась вперед, пытаясь садануть противника по груди. Но Гончий, словно предчувствуя это, успел увернуться, чуть отступив назад, и на его лице промелькнула усмешка.
– Неплохо, мальчишка, – выдохнул он, одобрительно качнув головой. – Выдержал.
Гончий не любил так скоро принимать новеньких, да и юнец ему не нравился, но арене требовались новые бойцы. Поэтому времени на тщательные раздумья не было. Наконец Гончий кивнул Юнь Шэнли и махнул рукой, приказывая следовать за ним.
– Ладно, пойдем, – сказал он. – Покажу тебе, где будешь спать. С едой тут не шибко хорошо, но хозяйка хотя бы старается кормить нас.
Юнь Шэнли молча проследовал за ним.
Обернувшись напоследок, новый боец арены увидел, как Лэйчэн достал носовой платок и с усердием вытер подступившие слезы, будто он сейчас отправлял друга на смерть или вовсе собрался похоронить его прямо тут.
Лэйчэн, заметив его взгляд, прошептал:
– Удачи!
Юнь Шэнли недоуменно вскинул брови. Если эта удача спасет ему жизнь, то он готов принять ее даже от Лэйчэна.
Гончий провел его к небольшой комнате, в которой находилось еще около пятнадцати человек. Там стояли только грубые деревянные койки, на которых лежали старые матрасы. Юнь Шэнли застыл на пороге, оглядывая будущих соседей, когда Гончий подтолкнул его вперед.
– Давай не стесняйся, – едко бросил он. – Осмотрись, познакомься. Завтра ты будешь драться бок о бок с этими ребятами.
Юнь Шэнли снова толкнули в комнату. Первое, что его удивило, – количество человек, живущих вместе. Второе же – знакомые лица. Некоторых из присутствующих глава видел на портретах «Разыскивается». Интересно, что бы они сделали сейчас, если бы узнали, что новый боец – это сам новый глава Ведомства наказаний? Юнь Шэнли не решался об этом думать.
Под внимательными взглядами остальных он занял единственное свободное место в углу комнаты. Глава Юнь мелочно порадовался, что не придется спать на полу, на грязной циновке. Спустя пару мгновений перед ним остановился человек, осматривая с головы до ног. Им оказался Ли Шунь, известный как Плачущий Монах. В прошлом он действительно был монахом, но в один день Ли Шунь вдруг покинул монастырь, тем самым нарушив свой обет, и пошел по кривой дорожке. Перед боем он всегда становился на колени и молился о прощении. Высокий и худощавый, он казался незаметным среди остальных, но сила Ли Шуня заключалась в неистовой выносливости. Он мог выдерживать долгие, изнурительные бои, доводя соперников до изнеможения, чтобы в конце добить их точным ударом, не оставляющим шанса.
– Эй, парень! Новички сначала должны вымолить себе здесь местечко.
– Ли-дагэ, ты что-то мягок. Где угрозы? Малец, быстро встал, или останешься без зубов!
Рядом с кроватью Юнь Шэнли, скрестив ноги, сидел Цзян Фэн, которого называли Летящим Клинком. В прошлом воришка. Гибкий и ловкий, он не отличался особой физической силой, но поражал зрителей скоростью и мастерством владения оружием. Ножи, кинжалы, даже обычные палки – любое оружие в его руках становилось смертельным. Ему нравилось держаться в стороне, наблюдая за тренировками и ловя мельчайшие слабости будущих соперников. Когда Цзян Фэн пересекся с Юнь Шэнли взглядами, в глазах первого мелькнуло насмешливое презрение, как будто он уже изучил все слабости главы Ведомства.
– А ну разойдитесь! Кто тут у нас?
К Юнь Шэнли подошел еще один боец, высокий и массивный мужчина с рисовой лепешкой во рту, которого звали Цао Цзянь, или Тигр из Янчжоу. Его портрет в Цзиньчэнской управе был главным предметом любования чиновников, так как художник очень постарался передать облик преступника по описаниям пострадавших. Глава Юнь признал, что сходство было поразительным. Вероятно, Цао Цзяня привлекла чужая болтовня, поэтому, бросив поедать ужин, который никогда не пропускал, он побежал за зрелищем. С широкими плечами и мощными руками, он смотрел на новичка тяжелым, почти звериным взглядом, от которого бросало в дрожь.
Известный своей безжалостностью, Цао Цзянь дрался как яростный зверь, и его удары почти не оставляли шансов противникам. Когда он проходил мимо, бойцы старались уступить ему дорогу, зная, что случайный толчок может обернуться для них серьезными проблемами.
Цао Цзянь остановился, глядя на Юнь Шэнли сверху вниз, и тихо прорычал:
– Смотри, не нарывайся лишний раз, щенок. Здесь сильные поедают слабых, и если ты перейдешь мне дорогу, то тебе не жить.
Юнь Шэнли, получивший за такой короткий срок множество угроз, не мог не задуматься о том, как ему протянуть здесь несколько дней. В этот момент он в полной мере ощутил, что тут, в месте, где царит сильная конкуренция и существует постоянная угроза в любой момент расстаться с жизнью, любое проявление слабости было равносильно смертному приговору.