Хроники Ведомства наказаний

Глава 7

Юнь Шэнли, как глава Ведомства наказаний, также осуществлял контроль над тюрьмой и отвечал за ее содержание, поэтому именно он нес ответственность за всех заключенных. Он мог легко отправить кого угодно за решетку, но также легко мог и освободить преступника под свое честное слово.

Не требовалось объяснять причины – стоило лишь приказать, и любой человек вмиг оказывался закованным в железные кандалы, оставленный гнить в каменных стенах под бдительным присмотром стражников.

Поэтому, когда Юнь Шэнли приказал арестовать Яо Линя, никто не осмелился противиться его решению, а любые жалобы и несогласия с его приказами могли быть рассмотрены непосредственно верховным цензором или императором. Он легко мог объяснить чужое заключение тем, что дело еще не раскрыто и что хозяин постоялого двора все еще остается под подозрением, но на деле он лишь хотел доказать самому себе и, разумеется, Яо Линю свое превосходство.

Подземные уровни тюрьмы своими темными камерами напоминали преисподнюю. Здесь в сырости и мраке содержались самые опасные и страшные преступники, у которых уже не осталось ни надежды на спасение, ни шанса на искупление. Го Чжиланя и Шэнь Уюя поместили именно туда, на нижние уровни, потому что здесь Юнь Шэнли прибегал к самым изощренным пыткам заключенных в расчете на то, что воля тех рано или поздно все равно сломается – просто тут результат достигался быстрее.

Каждый шаг отдавался громким эхом, а из камер доносились тихие скрипы цепей и запах гниющей древесины и старой крови.

Жена Бао Муяна, истощенная после первого допроса, томилась в отдельной камере – готовилась к следующему испытанию, суду. Юнь Шэнли уже знал, что ее судьба решена: если суд признает госпожу Бао виновной в смерти мужа – ее ждет смертный приговор. Сообщников, участвовавших в заговоре, ожидала столь же жестокая кара.

По дороге к заключенным Юнь Шэнли остановился перед одной из камер, находящихся на первом этаже тюрьмы, а не в подвалах. Комнатка была обставлена, несомненно, лучше: имелось совсем маленькое окошко и кровать с матрасом. Изнутри доносилось тихое, едва уловимое шуршание, перемежаемое прерывистым дыханием заключенного. Юнь Шэнли встал у самой решетки и заглянул в полумрак камеры. В приглушенном солнечном свете коридора мелькнул профиль Яо Линя, сидящего на полу со скрещенными ногами и умиротворенным лицом. У него был такой одухотворенный вид, будто он вот-вот вознесется на небеса, сбежав таким удивительным образом из этого гадкого места.

– Господин Яо, вам здесь комфортно? – гулко прозвучал голос Юнь Шэнли, придвинувшегося еще ближе к решетке.

Яо Линь вздрогнул и медленно повернулся. Его глаза, такие глубокие и бесстрастные, встретились с глазами Юнь Шэнли. Ни капли страха, ни намека на враждебность. Наоборот, спокойствие Яо Линя казалось почти пугающим, подобно застывшей глади озера перед бурей.

– Неплохо. – Он казался невозмутимым, но было в его интонациях нечто, заставившее Юнь Шэнли напрячься. – Очень неплохо. Я видел камеры и похуже.

Юнь Шэнли прищурился и медленно провел пальцами по холодному железу решетки, будто проверяя ее на прочность и наслаждаясь этим моментом. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке.

– Рад, что мне хоть в чем-то удалось угодить вашим предпочтениям, – усмехнулся он, пытаясь скрыть раздражение, вызванное ледяным спокойствием Яо Линя.

Он ожидал немного другой картины. Яо Линь должен был просить и умолять его отпустить, но все получилось совсем не так, как глава Ведомства себе представлял.

Яо Линь взглянул на него, словно старый учитель, который оценивает недостаточно способного ученика. Затем он вновь отрешенно уставился на скудный луч света, пробивающийся сквозь окно, так ничего и не сказав. Юнь Шэнли был не в состоянии понять, о чем думает хозяин постоялого двора. Поэтому глава решил оставить Яо Линя в покое, втайне надеясь в дальнейшем помириться с этим человеком.

– Если вам что-то потребуется, сообщите.

Ухмылка мелькнула на лице Яо Линя, и его слова прозвучали едва ли не издевательски:

– Не стоит беспокоиться, господин Юнь. – Он склонил голову, но в его взгляде сквозила насмешка. – Я не стану тревожить вас понапрасну.

Юнь Шэнли раздраженно развернулся и пошел прочь, не позволяя себе оглянуться. Непоколебимое спокойствие Яо Линя оставляло странное ощущение – будто в этой битве победа принадлежала не ему, Юнь Шэнли, а этому человеку, который по-настоящему управлял ситуацией.

Глава попытался выбросить из головы все мысли о Яо Лине. С ним он разберется потом. Сейчас его ждали другие дела.

* * *

– А-А-А-А!

Крики боли разлетались по всему нижнему этажу тюрьмы, эхом отражаясь от стен, и дрожь, вызванная этими воплями, пробирала до костей.

Сунь Юань невольно скривился, наблюдая за тем, как у Шэнь Уюя, истекающего кровью, вырывают сразу два зуба и рот его заполняется густой черной кровью, которую тот уже не мог проглотить. Молодой чиновник, подавив рвотный позыв, порылся в кармане и выудил мешочек с тридцатью монетами, после чего бросил деньги Чжи Ханю. Тот ловко поймал награду, сияя ярче луны в полнолуние.

– Победа за мной! – с довольной ухмылкой сказал заместитель главы, отступая в сторону и давая пройти Сунь Юаню, стремительно покидающему подвалы тюрьмы, не в силах выносить подобные кровавые сцены.

Юнь Шэнли лишь покачал головой. Каково же было его разочарование, когда он узнал, что его подчиненные спорили на такую маленькую сумму!

Сейчас же он сосредоточил все свое внимание на заключенных, которые уже теряли мужество и, крича и гремя цепями, метались от боли.

Юнь Шэнли холодно приказал Большому Мо действовать жестче.

Тот вытащил из-за пояса изогнутый нож и с силой провел им по ноге Шэнь Уюя. Лезвие разрезало плоть, оставляя кровавый след. Шэнь Уюй закричал хрипло, едва не теряя сознание от болевого шока. Рядом от таких же мук содрогался Го Чжилань, чье тело уже покрывали ожоги и кровавые отметины.

Тому, что сказала госпожа Бао, нельзя было верить. Она могла соврать и обвинить непричастных. Но Го Чжилань и Шэнь Уюй точно не были белыми овечками, поэтому Юнь Шэнли хотел услышать и их версию. Отпустив их после первого допроса, он тем самым дал им время для размышлений. Если бы у них была совесть, они бы сами пришли в Ведомство и во всем сознались. Но, как выяснилось, вины они за собой не почувствовали, а после даже попытались сбежать. Отношение к ним было ровно таким, какого они заслуживали.