Страница 44 из 181
– Сяо Сунь, ты что, небожитель, спустившийся из небесных чертогов? Откуда у тебя эти странные подозрения? Прекрати уже!
– Это называется предчувствие. И я чувствую, что господин Яо не так прост!
Чжи Хань закивал в знак согласия и протянул орешек прямо к Сунь Юаню:
– А что ты чувствуешь, глядя на меня?
Сунь Юань отвернулся и презрительно пробормотал:
– Что ты – безответственный лентяй.
Чжи Хань пожал плечами и закинул в рот орех, от которого отказался Сунь Юань:
– Значит, ты провидец.
Через пару минут вернулись Яо Линь и Сяо Ши, последний нес нужные бумаги. Слуга с кислым выражением лица бухнул всю стопку на стол, будто помогать служащим Ведомства наказаний было ниже его достоинства. Листы и бамбуковые дощечки разметались по столу.
– Теперь это все в вашем распоряжении, господа. Прошу, ознакомьтесь, – сухо сказал Яо Линь и развернулся, чтобы уйти.
Чжи Хань поспешно вскочил, пытаясь его остановить:
– Господин Яо, разве вы не желаете помочь? А если в каком-то документе окажется ошибка? Давайте сделаем так: вы проверите их вместе с нами, чтобы избежать недоразумений.
Яо Линь слегка прищурился, словно раздумывая над предложением, но после лишь усмехнулся:
– Вы хотите, чтобы я перепроверил свою собственную работу? Конечно, я могу сказать вам, где я обманул мясника или подделал подпись торговца овощами. Но если вы действительно верите, что я занимался чем-то подобным, то ошибаетесь. Однако в вашем Ведомстве, кажется, работают настоящие мастера своего дела, и если вы все-таки сумеете найти нечто подозрительное, то я буду признателен вам за усердную работу.
С этими словами он развернулся, легкий ветерок качнул занавески, и вскоре его силуэт скрылся на втором этаже здания.
Сунь Юань сидел, молча наблюдая эту сцену, и внутри него зарождалось искреннее восхищение Яо Линем. Теперь он хотел забрать назад все свои слова о подозрительности этого места и его хозяина.
Чжи Хань, разочарованно вздохнув, сел обратно за стол и повалился вперед, ударившись лбом о его поверхность.
– Так вот почему глава Ведомства не захотел сам сюда прийти… – пробормотал он, страдая от осознания объемов предстоящей работы.
Сунь Юань взял одну из бамбуковых дощечек и быстро пробежался по ней глазами.
– Заместитель Чжи, не нойте. Вы только впустую тратите наше время, – спокойно сказал он. – Нам потом предстоит проверить всех, кто продает этому двору свои продукты и вино!
Чжи Ханю стало еще хуже, и он, как самый обычный человек, не мог не испытать страшные муки от одной лишь мысли о таком количестве дел.
«И зачем только этот Юнь Шэнли стал главой Ведомства?» – с горечью подумал он.
На верхнем этаже постоялого двора этим вопросом задался и Яо Линь.
* * *
В Ведомстве наказаний существовала строгая процедура: каждое запутанное дело начиналось с тщательной проверки всех данных о погибшем с момента рождения и до самой смерти. В столичных архивах хранились тысячи свитков, раскрывающих важные детали из жизни тех, кто еще жив и кого уже нет в живых. Чиновники Министерства доходов по приказу императорской канцелярии собирали эту информацию не столько для подсчета населения, сколько для сбора налогов: записи позволяли проследить за тем, кто владеет землей, кто обязан платить подати и кого надо привлечь к ответственности за неуплаты или махинации с собственностью. Однако бедняки и бездомные не всегда удостаивались упоминания в подобных документах, и стоило бы ожидать, что сведений об убитом найти не получится… Но Бао Муян оказался не так прост! Отправив письменный запрос и запросив необходимую информацию о мужчине, Юнь Шэнли получил искомое и теперь методично просматривал все, что сумели найти об умершем. На первый взгляд погибший был самым обычным человеком, без связей или высокого статуса.
Но когда дело дошло до записей об имуществе, картина изменилась. В одном из последних свитков обнаружилось упоминание о крупном наследстве, которое Бао Муян получил от отца незадолго до своей смерти. Земля и имущество обычно передавались по мужской линии. Старший сын получал большую часть, иногда и вовсе оставляя младших без всего. Споры о наследстве между сыновьями были обычным делом, но если разбирательства выходили из-под контроля, то в дело вмешивались местные власти. Так и получилось с Бао Муяном. Об этом ни один опрашиваемый не упомянул, и Юнь Шэнли понял – вот она, первая серьезная зацепка. Никто из окружения Бао Муяна, кажется, не знал об этом наследстве, пусть его друзья и могли об этом догадываться. Вдруг поводом для убийства стало именно оно?
Сколько ссор и убийств происходило из-за денег – не сосчитать. Даже близкий человек, едва только речь заходит об обогащении, вмиг становится незнакомцем.
Из родителей у господина Бао осталась только пожилая мать, а другие немногочисленные родственники жили далеко от столицы, поэтому вряд ли они приедут сюда ради похорон.
Юнь Шэнли просмотрел оставшиеся бумаги, но не нашел в них ничего столь же интересного. Поэтому глава Ведомства наказаний справедливо рассудил, что теперь-то настало время встретиться с вдовой Бао Муяна.
Взяв с собой нескольких людей для надежности, Юнь Шэнли направился к дому госпожи Бао. Перед самым входом он еще раз поразмыслил над тем, как лучше подойти к допросу женщины. Обычно угрозы и принуждение быстро давали желаемый результат, но на этот раз глава Ведомства решил пойти другим путем. Задавить человека одними словами, перед этим помучив его ожиданием, – иногда такая тактика допроса могла быть куда более действенной, если использовать ее правильно.
Юнь Шэнли уже достаточно подержал госпожу Бао в подвешенном состоянии. Дал ей маленькую надежду, что он не появится. Но пришло время эту самую надежду разбить.
Он осторожно постучал в двери дома. Ему ответили не сразу. Лишь спустя какое-то время все же последовал крик: «Входите!» Видимо, его уже ожидали.
Внутри было тихо, но уже на пороге ощущались застывший страх и нагнетаемая тоска. Войдя внутрь, Юнь Шэнли заметил, как двое детей выглянули из другой комнаты. Они явно были напуганы и, судя по взглядам, пока не до конца понимали, что их отец больше никогда не вернется. Дети молча прятались от посторонних, словно ожидая, что любой новый гость принесет только беду и плохие новости. Их мать сидела у окна, низко опустив голову. Ее плечи чуть подрагивали, как будто невидимая, невыносимая тяжесть давила на них сверху.