Страница 164 из 181
Глава 17
Как Яо Линь и ожидал, его первые дни в публичном доме были посвящены обучению. Хозяйка заведения не могла позволить своей новой любимице и дальше оставаться неопытной простушкой, не знающей основных правил, поэтому ее первостепенной задачей стало научить Яо Линя угождать клиентам.
В публичных домах девушки постигали разнообразные искусства, чтобы удовлетворить даже самые изощренные запросы посетителей. Они осваивали музыку, поэзию, пение и танцы, а также мастерство беседы и нормы этикета.
Яо Линь не имел ничего против борделей, потому что сам вырос в одном из таких и даже был благодарен за уроки жизни, полученные в юности. Однако лишний раз прибегать к приобретенным в публичном доме знаниям и умениям не хотелось. Впрочем, ради будущего спокойствия можно и потерпеть.
Тем более что Фу Чан – женщина неплохая. Она отличалась от хозяйки борделя, в котором Яо Линь жил с матерью. Если той старухой двигала лишь похоть, то Фу Чан прежде всего ценила деньги.
Да и жизнь в «Доме Пионов» пока казалась спокойной, ничего из ряда вон выходящего не происходило. Девушки между собой почти не ссорились, на Яо Линя внимания особенно не обращали, только иногда перешептывались за его спиной, явно завидуя положению «любимицы». И слой пудры на лице раздражал – из-за него двигаться приходилось аккуратнее и все чесалось.
Сунь Юань дал Яо Линю несколько полезных советов и показал, как именно следует делать макияж, чтобы никто не заподозрил его во лжи, и он долгие часы тратил лишь на то, чтобы скрыть свои мужские черты пудрой.
Для обучения этикету и правилам чайной церемонии к Яо Линю приставили специальную наставницу, которую все вежливо называли Мамашей. Она, крепкая упитанная женщина с добрыми глазами и странными пятнами на лице, была второй по главенству сразу после Фу Чан. Мамаша помогала хозяйке борделя следить за порядком и занималась воспитанием еще совсем юных девушек, играя для них роль матери. Раньше – успешная работница «Дома Пионов», его главное сокровище, а теперь – наставница, что обучает девушек искусствам и мастерству обольщения.
Пока наставница не пришла, к Яо Линю без приглашения пожаловала сестрица Ци, явно желающая оценить его умения и рассказать потом о них другим девушкам. Как быстро понял Яо Линь, сестрица Ци была одной из лучших «неприкасаемых» куртизанок, и ее главным достоинством было умение заваривать чай. Множество мужчин приходили к ней для того, чтобы увидеть, как ее тоненькие пальчики порхают над чашками, ловко проворачивают и аккуратненько стучат по крышке, чтобы затем передать им в руки самый ароматный и вкусный чай в публичном доме.
Взяв тяжелый фарфоровый чайник, Яо Линь поднял его повыше, тонкой струей вливая кипяток в чашку, уже наполненную чайными листьями. Промыв их, он ловким движением прокрутил крышку и слил воду, чтобы снова налить ее уже в большем объеме, необходимом для заваривания.
– Сестрица! – Ци Хоу в порыве чувств всплеснула руками, и браслеты на ее руках звякнули. Она явно не ожидала такой сноровки от новенькой, которая справилась с церемонией едва ли не лучше ее самой. – И как тебе удается все так аккуратно делать? Загляденье просто!
Яо Линь помнил, как его мама умело и элегантно заваривала чай быстрыми, легкими движениями, и ему всегда хотелось научиться делать так же, как она. Несмотря на то что он не любил вспоминать о борделе и их жизни там, сама церемония со всеми ритуалами и правилами напоминала медитацию и приносила успокоение.
– А где ты научилась этому? – восхищенно спросила Ци Хоу, разглядывая жидкость янтарного цвета в чашке. И ее чувство восторга было самым что ни на есть искренним.
К удивлению и остальных девушек, и хозяйки, которую будто благословили небеса такой красавицей, Яо Линь умел все, что требовалось: заваривать чай, играть на цине, поджигать благовония, с которыми он обращался легко и правильно. Все, что душе угодно. Кто бы мог подумать, что эти «женские» навыки могут ему пригодиться, а главное – где и когда…
– Ну, я же была наложницей… Вот меня и научили всему.
– Ах, точно! – кивнула сестрица Ци. – А знаешь что? Дурак твой бывший хозяин, такое сокровище продавать! Да стоит тебе пару вечеров тут поработать, как от самых городских ворот выстроится очередь из желающих тебя выкупить!
Яо Линь еле удержался от того, чтобы не поморщиться от презрения. Девушка была не виновата в том, что думала о происходящем только с позиции проститутки, но и слова ее били прямо по больному месту.
Его детство… сложно назвать счастливым, потому что оно было полно боли и лишений, но именно тогда, еще совсем ребенком, он проводил время с самым близким и дорогим человеком и поэтому дорожил этими воспоминаниями, какими бы мрачными они ни казались.
Здесь, в публичном доме, многое напомнило ему о прошлом: откровенные летящие наряды, сладкие двусмысленные речи, алкоголь, трубки для курения, кровати с застиранными шелковыми простынями и, конечно, дурманящий аромат благовоний, из-за которого он теперь вовсе не выносил их запаха. Девушки и женщины разных возрастов, которые смотрели друг на друга с завистью, презрением, подчас ненавистью, медленно чахли здесь, подхватывали неизлечимые болезни, становились жертвами разрушительной мужской страсти или умирали из-за попытки избавиться от случайно зачатого ребенка.
И его мать в полной мере ощутила на себе все эти несчастья: ее не раз унижали, подставляли, портили ее одеяния и личные вещи из зависти, потому что она была лучшей, потому что ее боготворили за красоту, изящество танца и мягкость характера. И теперь этот мерзкий злой огонек горел в глазах работниц «Дома Пионов», но уже по отношению к самому Яо Линю. Судьба умеет шутить…
Ему не терпелось вырваться из этой клетки, он еле подавлял в себе желание заявить во всеуслышание, что он не должен быть здесь, и уйти прочь… Он не смог спасти свою мать, а теперь не может спасти и себя. И все это из-за Юнь Шэнли…
Почему именно его, Яо Линя, заставили играть эту роль? Еще один повод поиздеваться над ним? Повод помучить, если учесть, что глава Юнь знал, пусть и немного, о его тяжелом прошлом? Злость и раздражение раздирали изнутри, но юноше оставалось только довериться Юнь Шэнли – никто, кроме него, не вытащит Яо Линя отсюда.
– Ты владеешь искусством чайной церемонии в совершенстве, чему тебя учить?! – вновь всплеснула руками Ци Хоу, и хозяин постоялого двора вздрогнул.