Страница 110 из 181
Юнь Шэнли освободили от кандалов и вывели на арену, покрытую грязью. Сероватый песок, видимо, залили водой, пытаясь смыть кровь убитых бойцов. Стопы утопали в скользкой субстанции из мокрого песка, земли, грязной воды и крови, поэтому идти было тяжело. Появилось ощущение, что эту кашу развели на арене специально, желая усложнить бой, чтобы Юнь Шэнли не имел ни единого шанса на победу. И зрители уже собрались, явно ожидая хорошего, а главное, кровавого зрелища.
Перед началом боя глава мельком оглядел зал, и в его мыслях промелькнули образы тех троих, кто пал сегодня утром от рук Гончего. Тигр из Янчжоу с его суровым взглядом и грубым юмором, Плачущий Монах с непонятной и такой странной добротой да заумными наставлениями, Летящий Клинок, быстрый, как ветер, молчаливый и вечно наблюдающий за всеми откуда-то из тени с почти незаметной усмешкой.
Сейчас, перед схваткой, он впервые почувствовал сожаление, что их больше нет рядом. Преступники, которые поначалу были для него лишь соперниками, со временем стали ближе. По-своему уникальные и сильные, такие противоречивые… Юнь Шэнли знал, что они по достоинству оценили бы его бой, если бы еще могли на него посмотреть.
Юнь Шэнли сбросил свое верхнее одеяние, оставшись в одних штанах. В его глазах полыхал огонь ненависти и отчаянного нежелания принимать судьбу, но зрителей поражал даже не его запал, видный издалека. На безупречно белой коже юноши – ни единого шрама, ни следа загара, и тело стройное, подтянутое и ладное. Он напоминал молодого господина из богатой семьи, а такие бойцы здесь были редкостью. Это удивляло: десятки недоуменных, заинтригованных и жадных взглядов скользили по его безупречному телу, будто гости арены не верили, что такой, как он, мог оказаться здесь, среди грубых, изможденных и закаленных в боях людей.
С противоположной стороны на арену вышел Гончий. Главарь и ручной пес госпожи Иньхань. Он был выше, крупнее и сильнее Юнь Шэнли. Его мышцы перекатывались под кожей, и взгляд был испепеляющим. Однако в подобных драках главное не рост или вес, а умение следить за противником.
Гончий окинул Юнь Шэнли презрительным взглядом, явно считая его слишком хрупким для арены. «Сяо Юнь» ответил ему тем же. Уступать друг другу они явно не собирались.
– Ну что, уродец! Не думай, что если тебя до сих пор не убили, то я тоже пожалею! – напористо крикнул Гончий, обматывая руки кусками рваной одежды.
– Единственный, кому понадобится жалость, – так это тебе! – Пусть Юнь Шэнли не любил громких фраз, но напоследок хотелось выразить «благодарность» за все то, что ему довелось тут вытерпеть из-за Гончего.
Раздался звук гонга, и бой начался. Первые секунды они оба кружили, выжидая и приглядываясь к движениям противника, пытаясь найти слабые места. Внезапно Гончий рванул вперед и нанес мощный удар, но Юнь Шэнли, чуть отклонившись, ушел от атаки. Однако грязь на арене сильно мешала: Юнь Шэнли чувствовал, как его ноги то и дело проваливаются в тягучую жижу. Гончий, не раз и не два сражавшийся на арене, наоборот, двигался уверенно, без труда находя опору. Он снова атаковал, и на этот раз кулак с глухим звуком врезался в щеку Юнь Шэнли, отчего тот пошатнулся и упал в грязь, чувствуя, как закружилась голова. От удара его волосы, прежде крепко стянутые лентой, окончательно растрепались и рассыпались, тяжелыми прядями падая на плечи.
В следующий момент глава ударил ногой прямо в ребра противника, отчего тот громко охнул и согнулся от боли, и Юнь Шэнли, ухватившись за шанс, продолжил наносить резкие удары руками и ногами. Тренировки на арене не прошли для него даром. Он стал чуть быстрее, научился лучше уворачиваться от прямых ударов, начал подмечать и запоминать движения других бойцов, особенно их подлые приемы, которые в жизни бы не стал использовать в обычной драке. Гончий отступил на пару шагов, выпрямился и попытался атаковать снова, однако Юнь Шэнли ловко ушел от его нового выпада, используя медлительность соперника против него самого.
Бой продолжался. Минуты тянулись, как вечность, напряжение неуклонно росло с каждым ударом. Зрители ревели, следя за движениями дерущихся и бурно реагируя на любой новый выпад и уклонение. Гончий, осознав, что не может сразить противника одним ударом, сменил тактику, но Юнь Шэнли был начеку и продолжил уверенно уходить от всех его атак.
Грязь и пот стекали по лицам и телам бойцов, делая их почти неузнаваемыми, мышцы ломило от усталости, но и речи не шло о том, чтобы отдать победу другому. Время шло, а удары становились все более жестокими и яростными. В момент, когда Юнь Шэнли наконец перехватил руку Гончего и почти повалил его в грязь броском через бедро, один из стражников арены, которому поручили наблюдать за входом, ворвался внутрь с испуганным криком:
– Императорские стражники! Уходим!
Юнь Шэнли отвлекся всего на мгновение, но этого было достаточно: Гончий, воспользовавшись шансом, резко развернулся и ударил его в висок, заставив на мгновение потерять сознание. Затем, не дожидаясь, пока противник придет в себя, он бросился к одному из тоннелей, которые служили запасными выходами с арены в случае облавы, смешиваясь с толпой убегающих.
– Черт! – сквозь стиснутые зубы прошипел Юнь Шэнли, приходя в себя и понимая, что этот бой так и остался незавершенным.
Глава попытался подняться и тут же со стоном рухнул на колени прямо в грязь, обхватив ноющую голову руками. В ушах шумело, боль пронизывала виски, и мир вокруг не переставал расплываться. Юнь Шэнли попытался собраться с мыслями, но слабость, вызванная ударом Гончего, мешала ему осознавать происходящее.
Однако даже так он слышал, как в зале началась паника. Люди наверняка бросились бежать, создавая давку, потому что знали, что если сюда действительно заявятся императорские стражники, то пощады можно не ждать. Толпа напоминала рой, стремящийся любой ценой вырваться из горящего улья. Поэтому еще недавно полный зал совершенно опустел спустя всего пару минут.