Голая правда

Итак, вот пустая упаковка от пантропанола. Что это за лекарство? Для чего оно применяется? Скорее всего, снотворное. Обычное дело – снотворное около кровати и стакан воды, чтобы его запивать. Упаковка пустая, ни единой таблетки не осталось. Отсюда возникает сразу же целый ряд вопросов. Лекарство закончилось постепенно или его выпили сразу, за один присест? Необходимо исследовать кровь на наличие пантропанола, – выводя жирную двойку, подумал Костырев. – Хорошо бы примерную концентрацию знать, если его обнаружат… Действительно ли в упаковке содержалось лекарство, указанное на этикетке. Здесь должно быть сорок таблеток. Интересно, смертельная ли это доза? Через пару дней подоспеют отпечатки пальцев, заключение судмедэкспертов, и тогда он займётся делом вплотную, имея на руках первоначальную массу фактического материала, тех самых кусочков, из которых и будет постепенно складываться мозаика. А сейчас – так, перекопка почвы, подготовительная работа, приблизительная расстановка сил для главного удара.

Отложив пустую упаковку, Костырев осторожно развернул сложенный вчетверо листок бумаги в клеточку, вроде бы вырванный из школьной тетради. Впрочем, если листок и был вырван, то ровный край его говорил об аккуратности и скрупулёзности человека, которому этот листок понадобился, – край был обрезан ножницами. Едва заметные отклонения среза Костырев различил сразу. Письмо написано обыкновенной шариковой ручкой. Почерк нервный, неровный, косой, с сильным наклоном вправо. Летящий, без нажима на ручку. Строчки не касаются линии, а как бы плывут над ней. Размашистая подпись: Евгения Ш. Хвостик на конце, загибающийся книзу.

Поправив очки, Костырев стал внимательно вчитываться в письмо. Оно было небольшое, всего три четверти страницы, ровные поля слева и справа. Обращение, прямое или косвенное, отсутствует.