Голая правда

Именно поэтому имя и фамилия женщины, дело которой сейчас лежало перед ним на столе, ему ни о чем не говорили. Он отнёсся к делу совершенно спокойно, как будто бы ему поручили расследовать убийство обыкновенной лоточницы, придав делу невесть какое значение. Внимание начальства к этому убийству грозило тем, что все отпускные планы Костырева могли бездарно пропасть в случае пробуксовки расследования. Хотя стояло лето и наблюдалось некоторое затишье в преступном мире, народу на «Петрушке», как всегда, не хватало, и угроза переноса отдыха на осенне-зимний период была весьма реальна.

– Ну, дай бог, дай бог… – И Костырев, усилием воли отогнав от себя предотпускное настроение, попытался сосредоточиться.

Он машинально перебирал снимки с места происшествия. Фотографии чёрно-белые, бездушные. На них были предметы, элементы обстановки, выхваченные вспышкой из сумрака чужого жилища. Костырев давно привык видеть только такие снимки. И еще фото трупов со следами самых чудовищных увечий. Они не вызывали в нем чувства брезгливости, ужаса, страха, а только сугубо профессиональный интерес. Фотоснимки квартиры легли в сторону. Надо будет потом рассмотреть их повнимательнее, решил он. Вот наконец крупным планом тело молодой женщины, разметавшейся на ковре, как будто во сне.

Костырев внимательно вгляделся в фотографию. Нет, он никогда не видел убитую. Ни на экране, ни в театре, ни в жизни, ни на фотокалендаре. Он ничего не знал о ней, не имел ни малейшего представления о ее характере, привычках, наклонностях. Кажется, теперь это называется модным словом «имидж». Интересно, какой у нее был имидж?

С одной стороны, очень хорошо, что у него нет первоначального представления о погибшей. Ее характер сложится постепенно, как мозаика на стенах Исаакиевского собора, из маленьких кусочков смальты, отличающихся друг от друга тончайшими полутонами, возникнет из показаний близких и знакомых о ее привычках, окружении, поступках.

Первый мельчайший штришок, набросок, эскиз – облик жертвы на снимке.

Она довольно привлекательная, – спокойно рассуждал Костырев. – Ухоженная женщина, сразу видно – любила себя. Без бытовых проблем. По всей видимости, не была изнасилована, во всяком случае нет синяков, кровоподтёков, ссадин. – Он присмотрелся. – Ногти не обломаны. Следов борьбы тоже нет, хотя с достоверностью этот факт определит медэкспертиза. Какой у нее был характер? Спокойное, даже несколько умиротворённое лицо убитой не открывало тайну. Могло показаться, что женщина прилегла отдохнуть и заснула, если бы не полуприкрытые веки и струйка запёкшейся крови, сбегающая с виска. Характер повреждений… – Костырев задумался. – Он свидетельствует о том, что удар был нанесён в висок острым предметом, а для этого нужна сила… И сам предмет. Но подобного предмета оперативники не обнаружили, иначе этот факт был бы отражён в протоколе осмотра квартиры. Вариант – орудие убийства исчезло с места преступления. Судя по расстеленной кровати, женщина только недавно встала с постели. И это понятно – утро. Ее разбудил неожиданный посетитель? Она успела накинуть только лёгкий пеньюар с широкими рукавами, отороченными каким-то пухом. – Костырев улыбнулся и поправил очки, постоянно сползающие на кончик носа. – Да, если бы его жена по утрам готовила ему яичницу в таком халате, то он бы ел завтрак вместе с этим пухом. Нет, подобная одежда только для тех, кому не надо по утрам вскакивать по звонку будильника, торопливо собирать детей в школу и в спешке одной рукой готовить мужу завтрак, а другой – красить глаза.

Он отложил фотографию в сторону.

Что же, первоначальное мнение об убитой составлено. Поехали дальше… О натуре хозяйки многое может рассказать ее квартира. Посмотрим еще раз на спальню. На первый взгляд – довольно роскошная. Картины на стенах, мебель иностранного производства, трюмо справа от окна, уставленное многочисленными баночками с кремами, флаконами духов, пудреницами – их что-то уж слишком много… Снимки других комнат. Везде порядок, всё разложено по полочкам… Чувствуется наличие хозяйки в доме. Ах да, у нее же была приходящая домработница. Тогда всё понятно. Конечно, с такими длинными ногтями не очень-то постираешь. Так, идём дальше… Другая комната. Что-то вроде гостиной. Полно радиоаппаратуры, целый угол заставлен. В стенке – полки с аккуратными рядами видео- и аудиокассет, пластинки, папки с бумагами, книги, безделушки, сувенирчики. И всё в абсолютном порядке, ничего не тронуто.

Костырев задумчиво потёр подбородок. Если бы это было банальное квартирное ограбление, то воры не побрезговали бы аппаратурой – ее всегда можно выгодно загнать. Убийство совершено поздним утром, около двенадцати. Следовательно, если бы грабители, рассчитывая поживиться в те часы, когда граждане находятся на работе, вознамерились вынести аппаратуру, то у них был бы большой риск нарваться на бдительных граждан, которые могут сообщить в милицию. Значит, если воры и были, то те, которые на мелочи не размениваются, а берут только деньги, валюту, драгоценности. Наверняка Шиловская была далеко не бедной. Следов взлома нет, следовательно, убийца, если, конечно, он существовал, попал в дом традиционным путём – через дверь. Вариант первый: Шиловская открыла ему, поскольку хорошо его знала. Скорее всего, если в квартире побывали воры, то они люди свои, известные хозяйке, иначе она не впустила бы их. Вариант второй: посетителя хозяйка не знала, но почему-то впустила в квартиру. Третий вариант: домработница… Надо ее допросить. Что же, это как раз работа для Кости Ильяшина. Пусть съездит в больницу, попробует с ней поговорить. Как там ее зовут… Тюрина Мария Фёдоровна, 1931 года рождения. Обнаружена в одной комнате с погибшей Шиловской в бессознательном состоянии. Инсульт. Она могла многое знать о своей хозяйке.

Костырев взял из стола лист белой бумаги, щёлкнул ручкой и вывел жирную чёткую единицу – первый пункт. За единицей последовала лаконическая фраза: «Опросить Тюрину (Ильяшин)». Это было только первое звено в долгой цепи следственных мероприятий. Может быть, оно приведёт не на ту ветку расследования, но убедиться в том, что за ним тупик, – вещь совершенно необходимая. Первоочередная вещь…

Что там еще они нашли?.. Костырев стал листать протокол осмотра, пробегая взглядом страницы, густо исписанные чётким почерком. Потом он достал из сейфа серый бумажный пакет и вывалил на стол содержимое.