Страница 26 из 47
Лес мха
Нужно подумать о чем-то приятном. Даже если в этом нет смысла.
Способ простой. Нужно вспомнить о счастливых временах. Те, которые помнит не только голова, но и тело. Привести пример? Утро дня, когда разрядились батарейки и оттого мой будильник не прозвенел. Несмотря на то что тогда я проснулась раньше обычного, в теле ощущалась необычайная невесомость, и меня окутывала легкая прохлада. Или горячий воздух, который наполнял грудь, когда я бежала на место встречи. Или звук ручья, доносившийся из колонок, с внезапно возникшим посреди него щебетанием стрижа. Запах искусственной травы, который проникал через нос и разливался по всему телу. Легкая дрожь, затаившееся от волнения дыхание и облегчение, что окутало меня, когда я увидела, что ты стоишь и ждешь моего появления. Внезапный порыв подбежать и крепко обнять тебя, и кулаки, которые пришлось сжать, дабы сдержаться. Это был тот момент, когда я впервые поняла, что люблю тебя. Ты был так невыносимо прекрасен, когда стоял там в ожидании, что каждый день после этого я только и думала о том, как влюблена. Скорее, даже каждую секунду. Но ни один из этих моментов так и не смог затмить тот самый день.
Сначала я думала, что ты просто стоишь и пинаешь ногами землю, но все оказалось не так, потому что на самом деле ты собирал ее в кучки и утрамбовывал вокруг крошечного безымянного цветка, чтобы тот не упал. И пусть наблюдала за этим издалека, я помню это так, словно стояла совсем близко и тоже надеялась, что цветок устоит. Все мои воспоминания поддаются изменениям. Вместо извинений за опоздание я говорю, что люблю тебя, а затем обнимаю. Ощущаю тепло твоих объятий, словно держу в руках еще свежий хлеб. Разве это не смешно? Я ведь даже не знаю, как ощущается твое тепло. Я обнимала тебя ровно один раз, и тогда ты был прохладен и тверд, словно багет, который забыли в холодильнике. В тебе не было никакого тепла.
В итоге снова вспоминаю об этом, проваливая попытку думать о хорошем. Ничего не сумев поделать с этим, открываю глаза. Опять думаю о его холодном теле. О том, как ощущалась его кожа и как от этого я покрылась мурашками. У меня чешется голова. То ли от шелушения, то ли от того, что в волосы заползло какое-то насекомое. Не знаю, может, потому, что оно ест омертвелую кожу. От ощущения влаги я скидываю с себя одеяло, натянутое до подбородка, и сажусь на кровати. Взглянув на голубой свет от встроенного в потолок воздухоочистителя, я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Как те модели, сидевшие в траве, которых я видела на экране. Вспомнив еще и о том, что они сидели, скрестив ноги, я чуть запоздало повторяю и это. Складываю руки на колени и направляю взгляд в потолок, а затем начинаю дышать: пять секунд на вдох, пять секунд на выдох. Вдруг ко мне закрадывается мысль о том, что никто на самом деле не знает, каково сидеть посреди травы и вдыхать полные легкие воздуха, отчего ощущаю себя жалко. Это вызывает у меня смех. Мое тело вслед за головой начинает шататься влево, вправо, вперед и назад, и я падаю на спину. В этот момент выгляжу точно тряпичная кукла, сложившаяся пополам. Мне становится смешно, я снова хохочу, держась руками за живот. Когда поплачешь, засыпать всегда легче, а вот смех приносит только головную боль. Так что он даже хуже.
Чтобы прекратить смеяться, я с силой обхватываю лицо руками и поднимаю его к потолку. Дом-коморка без единого окна. В углу ползает какой-то паучок. Кажется, что, если на него сильно дунуть, он улетит, потому я сдерживаю свое дыхание. Мой дверной звонок жужжит, словно навозная муха. Я не дышу, так что даже не могу ответить, мне остается лишь смотреть на дверь. Кто бы там ни был, ему нужно дать понять тяжесть этой ситуации, ведь я не хочу, чтобы этот белый паучок куда-то улетал. Звонок прозвенел пару раз и перестал. Где-то к этому же времени я уже не могу больше задерживать дыхание и прекращаю это делать. Отворачиваюсь и глотаю воздух, а в дверь начинают стучать, и за ней слышится знакомый голос.
– Сома, я знаю, ты внутри. И что не спишь. А еще знаю, что ты меня слышишь. Давай, открой мне.
Я просто смотрю на дверь. Отчего-то кажется, что если сильно захочу, то она откроется сама. Так что я просто смотрю. Откройся, прошу, прошу, прошу, прошу, просто хватит уже.
– Прошу, Сома. Покажись хотя бы.
Моему желанию уже давно пора было исполниться, но дверь ни на миллиметр не сдвинулась. Мне грустно. Из моих глаз текут слезы.
– Я хочу тебя увидеть.
Я плачу, укутавшись в одеяло и широко открыв рот. Оказывается, это более эффективно скрывает звуки плача, нежели когда пытаешься держать его закрытым.
Когда я наплакалась, за дверью уже не было звавшей меня Чиюки, а на стене – белого паучка.
Из-за того, что с самого утра кто-то звонил на телефон в настенной панели, я проснулась рано. Только был ли то срочный ранний вызов или все же окончательный звонок поздно днем, я узнала, лишь когда пролежала в кровати очень долгое время.
Когда будильник сработал, я осознала, что звонили на самом рассвете, и мне стало интересно, от кого тогда могут быть эти вызовы. Я задумалась над тем, что могла бы просто взять трубку и узнать ответ так же легко, как перевернуть страницу и подсмотреть решение судоку. Но моим гаданиям вскоре пришел конец. Дело в том, что после третьей попытки звонящий решил оставить голосовое сообщение.
«Сома, это начальник. Я бы и хотел еще подождать, но время, которое компания могла тебе выделить, истекло. Тебе нужно возвращаться. Если не явишься сегодня, компания будет вынуждена сообщить об этом в верховый комитет. А ты и сама знаешь, что тогда тебя отправят в центр психологической реабилитации. Надеюсь, что придешь, буду ждать».
Казалось, перед последними словами он хотел добавить что-то еще, но передумал. Возможно, собирался сказать, что там сыро и тихо. Когда люди говорят о реабилитационном центре, они всегда используют эти два слова. Не знаю, есть ли среди них хоть один человек, кто реально там побывал, но думаю, что у вернувшихся оттуда не будет о чем рассказать. Потому что действительно побывавшие в центре не захотят даже пробовать вспоминать. Друг Толги, Диего, был именно таким. Несколько лет не принимал VA2X, вместо покупки которого откладывал деньги. Он от кого-то услышал, что через три года якобы можно будет отправиться в путешествие на поверхность, и решил, что ему нужны на это средства. По итогу вместо долгожданной поездки его настигли лишь апатия и депрессия, которые понемногу накапливались внутри.