Страница 57 из 159
Ева все еще мило болтает с Эриком, очарованная его спектаклем, а он настолько вошел в роль, что ничего больше не замечает. Вокруг никого не видно.
Что мне делать? Я могла бы забрать книгу с собой, но кто знает, дождутся ли меня там. Могла бы сказать Эрику, но он не готов к компромиссам. Поделиться с Бертом заманчиво, но мне ясно дали понять, что говорить будут только со мной. Нырнуть сейчас – значит окунуться в неизвестность и нарушить уйму правил Академии.
О чем я вообще? Нет ничего важнее возможности найти Лео. Если он в беде и нуждается в моей помощи, никакие правила и предостережения меня не остановят.
К черту планы и оправдания. У меня нет времени на взвешивание всех за и против.
Рука нащупывает в сумке компас, и я набрасываю на шею цепочку, спрятав ее под свитер. Последний взгляд в сторону болтающей парочки укрепляет мою решимость. Они даже не заметят моего исчезновения. О чем тогда волноваться?
Короткий выдох не помогает собраться с мыслями, но я сжимаю онемевшие пальцы и опускаю голову, уставившись в книгу.
Хватает пары коротких предложений. Строчки смазываются, буквы расползаются. Меня утягивает в темноту, и, прежде чем закрытых век касается свет, тело окутывает невыносимая духота.
Стоит мне открыть глаза, как внутренности скручивает осознанием ошибки. Я оказываюсь в узком дворике, стиснутом двумя одинаковыми домами, а люди, загораживающие проход к улице, даже не потрудились смешаться с толпой. Двое высоких мужчин в черных костюмах напоминают тех, кто напал на меня в день, когда прежняя жизнь рухнула, но все внимание притягивает другой человек.
Вытянутый и сухой, он тут же замирает при моем появлении. Белоснежный пиджак и такие же брюки посреди пыльной душной улицы пошатывают веру в реальность происходящего. Худое острое лицо с впавшими щеками ничего не выражает, напоминая восковую маску. Мужчина дергает головой, и прядь русых волос открывает щеку со старым длинным шрамом.
От колкого зеленого взгляда по рукам разбегаются мурашки. Несмотря на невыносимую жару, меня бросает в холод. Мужчина наклоняет голову.
– Здравствуй, Теодора. – Гипнотический гулкий голос заполняет сознание, приковывая меня к месту. – Меня зовут Артур. Я основатель и лидер организации «Книга жизни».
Над названием они явно думали недолго.
Короткая мысль пронзает сознание. Я определенно слышала что-то похожее. Нет, не может быть.
Воспользовавшись выжидающей паузой, я недоверчиво свожу брови и уточняю:
– «Книга жизни»? Хотите сказать, со мной все это время пытается связаться благотворительный фонд?
Это какая-то чушь. Абсурд. Они у всех на слуху. Я наверняка что-то перепутала или неправильно поняла.
Строгая маска на лице прячет эмоции, но секундная заминка выдает недоумение. Артур приподнимает уголки губ в снисходительной улыбке, и жуткий шрам на щеке подскакивает.
– Для широкой общественности мы известны именно этим, – соглашается он. – Но, как ты можешь догадаться, благотворительностью наша деятельность не ограничивается. – Артур поджимает губы и добавляет с сожалением: – Должно быть, твои друзья из Академии рассказали тебе о нас много неприятных подробностей.
Если бы. Все, что я слышала, – это размытые и не подкрепленные ничем обвинения. Берт называл их чокнутыми фанатиками, но на этом все.
Лучше не показывать свою жуткую неосведомленность. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и уклончиво отзываюсь:
– Сложно их в этом упрекать. Ваши люди стреляли в меня.
У Артура дергается кадык, но он тут же берет себя в руки, расплываясь в доброжелательной масленой улыбке.
– Произошло небольшое недоразумение, Теодора, – виновато выдыхает он. – Все причастные уже наказаны. Поверь, у нас и в мыслях не было тебе навредить.
Выстрелить в человека для них – небольшое недоразумение? И как я должна поверить на слово людям, которые неоднократно нападали на меня?
Вопросы в голове появляются быстрее, чем я успеваю их озвучить, и я растерянно спрашиваю:
– Чего вы хотели?
Артур одаряет меня пластмассовый улыбкой и патетично выдыхает:
– Всего лишь дать тебе то, чего ты заслуживаешь.
Это чего, интересно? Лишить меня привычной спокойной жизни? Разрушить мою семью? Уничтожить все, что имело для меня значение?
К дьяволу такие формулировки. Я им не верю.
Воспользовавшись заминкой, Артур пускается в объяснения:
– Мы чем-то похожи на Академию. Разве что их устраивает роль мусорщиков и жизнь в тени, а мы стремимся к большему. – Он разводит руками, поясняя: – Если ты выгодно отличаешься от большинства, это должно давать привилегии. Если у тебя есть возможности, подавлять их и пренебрегать ими – просто преступно. Разве так уж плохо брать то, что заслуживаешь?
Невольно отшагнув назад, я обвожу быстрым взглядом округу. Если попытаюсь выйти сейчас, успею? Едва ли.
– Не думаю, что мне это интересно, – осторожно отвечаю я, внимательно следя за двумя молчаливыми мужчинами.
Они не двигаются, но точно замечают мое отступление. Вопреки ожиданиям, Артур только доброжелательно усмехается и кивает:
– Разумеется. Ты так думаешь, потому что еще не распробовала силу. Власть дарит море возможностей. Твое маленькое желание вернуть брата – одна из них.
Я осекаюсь, мгновенно отбросив все планы побега, и поднимаю голову, жадно вглядываясь в лицо Артура.
– Лео у вас? Что с ним? – Несдержанный вопрос слетает с языка, и я запоздало поджимаю губы.
Артур улыбается и наклоняет голову.
– С ним все в порядке. Он в полной безопасности, обеспечен всем, что только пожелает. – Каждое слово проскальзывает по телу волной облегчения. – Только очень скучает по сестре и хочет поскорее с ней воссоединиться.
На меня словно обрушивается поток ледяной воды, смывая готовность верить во что угодно.
Он это про Лео? Соскучился? Хочет воссоединиться с сестрой?
Либо он в ужасном состоянии и на грани отчаяния, либо они с кем-то перепутали моего брата. Либо все куда прозаичнее.
Взгляд осторожно выискивает пути к отступлению, но все планы проваливаются еще на этапе замысла. Какие у меня шансы убежать от трех наверняка вооруженных мужчин? Я могла бы смешаться с толпой, но меня к ней не пропустят.
Мысли цепляются друг за друга и путаются. Молчать и озираться по сторонам – все равно что прямиком заявить о своих намерениях, и я выдавливаю осторожную улыбку.