Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 159

Сомнения еще тлеют на задворках сознания, но от нетерпения чешутся ладони. Я слишком давно не была в книгах. Тем более я не одна. Что может пойти не так? Никто ведь не говорил, что мне нельзя нырять. Что еще делать, если нельзя покидать Академию?

Быстро взглянув на сияющего от удовольствия Марка, я выхватываю у него книгу и киваю. Сосредоточившись, неспешно выдыхаю, освобождая сознание от лишних мыслей. Взгляд не успевает даже добраться до ближайшей точки – буквы сливаются и теряют очертания.

Все вокруг превращается в цветные пятна. Голова словно сжимается, и я жмурюсь, отдаваясь бесконтрольному полету. Только когда ноги крепко встают на твердую поверхность, я наконец открываю глаза.

Мягкая прохлада обволакивает кожу. Я растерянно оглядываюсь. Нужно хотя бы примерно понять, где я оказалась. Вокруг сгущается темнота, но мне все-таки удается сквозь нее рассмотреть объемные высокие колонны и широкие двери.

Рука невольно дергается к шее, но пальцы скользят по коже, так и не находя привычную цепочку часов. Если бы я знала, что Марк затащит меня в книгу, то обязательно взяла бы их с собой.

В неизвестной книге, без часов и в полном одиночестве я чувствую себя голой.

– Бал уже начался, птичка. Нужно незаметно смешаться с толпой и не привлекать к себе внимания. – Довольный голос Марка раздается из-за спины, и я резко разворачиваюсь, округлив глаза.

Мало того, что я совершенно не заметила появление Марка, так он еще и успел переодеться, сменив рубашку и джинсы на черный парадный фрак.

Пока я ошарашенно разглядываю его новый наряд, щурясь в борьбе с темнотой, Марк подчеркнуто недовольно покачивает головой и растягивает губы в улыбке.

– В таком виде тебе совершенно точно не удастся смешаться с толпой.

Я растерянно моргаю, не придав значения ленивому движению руки Марка. В каких книгах описаны балы? Да добрая половина русской классики подойдет, и зарубежной ничуть не меньше. Слишком расплывчатая подсказка. Никак не поможет сузить круг.

Холод скользит по рукам, перебираясь на заднюю поверхность шеи, и я запоздало понимаю, что мои волосы собираются на макушке в высокую прическу, а одежда, любезно одолженная Лорой, исчезает.

Опустив подбородок, я захлебываюсь волной возмущения. Жгучий стыд побеждает негодование, и я нелепо вскидываю руки в попытке прикрыться.

Появившуюся на мне одежду и платьем-то назвать нельзя – почти прозрачная ткань телесного цвета, на груди и бедрах украшенная тонкой вышивкой с бисером. Черные лакированные туфельки и вычурное черное перо в волосах только добавляют виду развязность.

– Какого черта ты творишь? – Возмущенно прошипев, я напрочь забываю о том, что наряд появился на мне чудесным образом. Этот любопытный факт волнует меня меньше всего остального.

Тяжелый зеленый взгляд проходится по мне сверху вниз. Щеки вспыхивают, и я облизываю пересохшие губы, а Марк удовлетворенно кивает, невозмутимо обронив:

– Не черта, а Дьявола. – Усмехнувшись одному ему понятной шутке, он пожимает плечами и вцепляется в мою руку, вынуждая взять его под локоть. – Мы и так рискуем. Поверь, ты будешь самой одетой дамой на балу. Постарайся не привлекать к себе еще больше внимания.

Вдоль позвоночника пробегают ледяные мурашки. Мне совсем не нравится ответ. Предположения и догадки путаются и рассыпаются, и я не успеваю зацепиться ни за одну – Марк решительно шагает вперед, увлекая меня за собой в широкие и высокие двери.

Свет ударяет в глаза и заставляет болезненно зажмуриться. Мы попадаем в огромный холл, большую часть которого занимает гигантский камин. Вверх уходит широкая высокая лестница, покрытая ковром, и во всем этом помпезном великолепии я совершенно никого не вижу.

Марк крепче сжимает мою руку и останавливает так и не слетевший с языка вопрос:

– Ничему не удивляйся и ничего не бойся. Может, тогда никто и не распознает в нас чужаков.

Его улыбка становится мрачной и жуткой, и я сглатываю царапнувшую глотку сухость. Марк словно не замечает мое напряжение и уверенно тащит вперед, вынуждая спешно подниматься по широким массивным ступеням.

В конце лестницы нас ждет пышный бальный зал. Свет, музыка и голоса обрушиваются мощным потоком. В глаза тут же бросаются стены, украшенные красными и белыми розами и колонны из желтого сияющего камня. В промежутках между цветами бьют фонтаны. Потоки жидкости пенятся и пузырятся. Запахи масел, танцующих тел и шампанского смешиваются, обволакивая дурманящим облаком.

Больше всего поражают гости. Все слова Марка обрастают смыслом. На фоне остальных я действительно напоминаю чопорную и излишне скромную ученицу института благородных девиц. В противовес одетым в парадные фраки мужчинам женщины поголовно решили и вовсе отказаться от одежды. На них только изящные лакированные туфельки и длинные пушистые перья в волосах.

Надо отдать Марку должное – он обошелся со мной неожиданно бережно.

Растерявшись в шумной толпе, я оборачиваюсь, но Марка не вижу. Он исчез. Растворился в море гостей. Бросил меня одну среди этих странных людей.

Пара быстрых вдохов и выдохов не успокаивает. Я отчаянно кусаю губы, нервно сжимая пальцы, и позволяю панике залить грудную клетку. Нужно успокоиться. Нужно держать себя в руках. Нужно подумать о чем-то, кроме исчезновения Марка.

Кажется, я знаю, в какую книгу он меня затащил. Никаких точных подтверждений нет, и я озираюсь по сторонам, надеясь их найти.

– Прости, что оставил тебя. Зато я принес шампанское. Только сильно не налегай. – Бархатный голос вызывает волну дрожи по телу.

Проигнорировав предупреждение Марка, я вырываю из его пальцев бокал и тут же опрокидываю его. Шампанское ударяет в голову моментально, от ярко-кислого привкуса сводит челюсти.

Марк наблюдает за мной со снисходительной ухмылкой и пользуется секундным замешательством, отнимая пустой бокал.

– Потанцуем?

Огромный оркестр, словно вторя его предложению, ударяет по струнам, погружая зал в водоворот мелодии. Марк стискивает мои пальцы, потянув на себя. Мое вялое возражение до него словно не долетает:

– Не думаю, что это хорошая идея. Я не умею. Что это? Вальс?

Марк усмехается, и искорки в его глазах красноречивее любых слов, но он все же отвечает:

– Менуэт, птичка. Не беспокойся, я тебе помогу.