Страница 28 из 159
Он это серьезно? Да быть не может. Это не блинчики на завтрак заказать.
Нервно облизнув губы, я все-таки заставляю себя поднять голову и встретиться со спокойным взглядом зеленых глаз. Отложив коробочку на стол, двумя пальцами подталкиваю ее к Марку и качаю головой.
– Спасибо, конечно, но я не могу это принять. Это…
Уголки губ у Марка дергаются – он пытается сдержать ухмылку, но она все равно прорывается. В зеленых радужках вспыхивают игривые искорки, и русые брови приподнимаются.
– Это не более значимый подарок, чем исцеление пулевого ранения, птичка. – Он окидывает меня таким откровенным взглядом, что дыхание перехватывает и вдоль позвоночника врассыпную бегут мурашки. – Я тебе уже говорил – сочтемся.
Ненавижу такие неопределенные формулировки. Не то чтобы я всерьез думаю, что Марк попросит взамен что-то несоразмерное, но вечно ходить в должниках никто не захочет.
– Я все тебе верну, – быстро киваю я, бездумно дергая коктейльную трубочку. – Как только разберусь, как можно снять деньги с карты, не выдав себя.
Марк уже открывает рот, и я почти слышу очередную колкость, но он сдерживается. Вздыхая, он покачивает головой и говорит:
– В Академии есть парень, который этим занимается. Никто никогда концов не найдет. Я вас познакомлю. – Он задумчиво сводит брови и заявляет: – Хотя, может, с этим и Лора справится. Она любит развлекаться со счетами.
Я удивленно замираю, выпустив из пальцев трубочку, и пытаюсь убедить себя, что неправильно расслышала его слова.
Похоже, я совсем ничего не знаю ни про Академию, ни про ее учеников. Придется разбираться.
* * *
Кабинет Главы Академии выглядит куда внушительней, чем место, где мы разговаривали вчера. Перед входом даже есть просторная светлая приемная с бежевыми диванчиками и множеством книжных шкафов, и в сам кабинет можно попасть, только миновав строгую секретаршу в очках в пугающе широкой оправе на крючковатом носу и с плотным пучком на голове.
Виктор сидит за широким темным столом спиной к высоким окнам. Солнце прячется за горизонт, разливая алый цвет по небу.
Так заканчивается день, не продвинувший меня ни на шаг в поисках брата.
Я бездумно разглядываю несколько выстроенных в ряд печатей и острые блестящие ножницы с тяжелыми ручками на столе. Идеальный порядок не то чтобы смущает, но вызывает серьезные сомнения в реальности происходящего.
Слушать нудные речи Виктора невыносимо. Он уже второй час убеждает меня в необходимости занятий, просит не покидать Академию и повторяет одно и то же: опасность, риски, защита.
Лучше бы сказал, где мой брат.
– Ты должна понимать всю серьезность происходящего, Теодора. Даже если с тобой круглосуточно будет кто-то из Академии, куда лучше самой обучиться защите и всем сопутствующим навыкам.
Очевидно. Только меня все еще мало волнует моя безопасность, пока я понятия не имею, где Лео.
Я вздыхаю и потираю переносицу, а Глава продолжает свои увещевания:
– Совет решил, что следует принять во внимание твою особенную ситуацию. Ты получишь магию раньше, чем это происходит обычно, чтобы ты могла позаботиться о себе. – Виктор выдерживает паузу, и я поддаюсь. Огонек любопытства загорается в сознании, заставляя вскинуть голову. – Как только пройдешь базовую подготовку и наставники проверят твои способности. Ученики из Младшего Совета прислушались к нашим просьбам и согласились заниматься с тобой в индивидуальном порядке, но ты существенно облегчишь им задачу, если будешь посещать и теоретические занятия. Некоторые старшие профессора тоже согласились помочь, но у них не так много свободного времени. – Виктор говорит и внимательно вглядывается в мое лицо. Не знаю, что он пытается там найти, но, видимо, тщетно, потому что он тяжело вздыхает. – Когда получишь магию, количество занятий увеличится. Нужно уметь контролировать свои силы и использовать их с максимальной пользой.
Он хочет, чтобы я согласилась, и я киваю, но тут же вопросительно наклоняю голову и уточняю:
– А что насчет моего брата?
Они не обязаны помогать. Не обязаны искать его и тратить свое время. Если, защищая меня, они руководствуются тем, что я одна из них, то про Лео такого не скажешь.
Несправедливо требовать у них помощь, но я просто не знаю, что еще делать. Если Академия поможет мне найти брата, я сделаю все, что они захотят. Даже если смутно представляю, как это возможно.
Виктор устало вздыхает и складывает пальцы домиком.
– Совет занимается его поисками. Мы делаем все возможное.
Обожаю общие фразы. Он не сказал ровным счетом ничего нового, но и вопросы задавать язык не поворачивается.
– Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это усердно заниматься, Теодора, – безэмоционально заявляет Виктор, все же вернувшись к своей излюбленной теме. – Можешь идти. Альберт, наверное, заждался. Если что-то понадобится, дай знать.
Я благодарно киваю и выхожу из кабинета, попадая под пристальный взгляд секретарши. Попрощавшись с ней и не услышав в ответ ни звука, толкаю дверь в коридор. Только здесь удается вдохнуть полной грудью.
Берт действительно уже ждет меня. Он погружен в чтение, но, услышав хлопок двери, тут же вскидывает голову, расплываясь в широкой улыбке.
– Как все прошло?
Я перехватываю лямку сумки и нервно поправляю ее.
– Ты же и сам все знаешь. Я ни с чем не спорила. Только соглашалась.
Меньше всего мне хотелось бы грубить Берту, но сдержать накопившееся за бесконечный разговор раздражение и досаду не выходит.
На губах Берта вздрагивает понимающая улыбка. Он кивает и прячет книгу в сумку, мотнув головой вперед.
– Поужинаем? Я покажу тебе столовую.
Есть совершенно не хочется, но я покорно киваю. Мы добираемся до лифта. Берт живо нажимает кнопку первого этажа и тут же поясняет:
– Мы сейчас в административной части. Столовая, как и спальни, в левом крыле. Попасть туда можно через главный холл. – Заметив мой потерянный взгляд, он ободряюще сжимает мое плечо. – Ничего, все поначалу путаются. Ты привыкнешь.
Не уверена, что хочу к этому привыкать.
Я послушно плетусь за Бертом, спускаясь и снова поднимаясь по широкой гранитной лестнице в холле. Она разделяется и, изгибаясь, тянется в разные стороны. Звук каждого шага по вытянутым ступеням отлетает к высоким серым стенам с вкраплениями черного, но сразу же тонет в гуле голосов, смехе и шумном топоте десятков пар ног.