Страница 145 из 159
– Да, – кивает Марк. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Я не хотел, чтобы все так сложилось. Да и Вознесс был отличным книгоходцем. Опытным, умным, способным. Намного лучше всех этих безумцев в Старшем Совете. А еще он искренне хотел тебе помочь. Жаль, что так вышло.
Меня подташнивает. Каждое слово порождает очередной рвотный позыв. Перед глазами словно струится прозрачная ткань, искажающая картинку.
Что он говорит? Зачем он это делает?
– Как ты мог? – выдыхаю я, медленно качнув головой.
Я все еще не готова принять происходящее. Мир дрожит и расплывается.
– Как я мог? – вкрадчиво переспрашивает Марк. Взгляд его становится острее и строго чиркает по моему лицу. – Тебе не обязательно это понимать. Достаточно просто поверить, что я делаю это ради тебя. Все, что я делаю, – в твоих интересах.
Нервный смешок слетает с моих губ. Я дергаю головой и выпаливаю:
– Дай мне книгу!
Будто он послушается и спокойно выполнит мою просьбу. Так нелепо, что хочется зажмуриться, но я упрямо сверлю Марка взглядом.
Он вздыхает и опускает плечи. Говорит так медленно и спокойно, словно втолковывает очевидное неразумному ребенку:
– Нет, птичка. Ты еще плохо разбираешься в том, что происходит, и не представляешь, в каком ты положении. Академия – не райское местечко, но Организация куда опаснее. Никто из них так просто от тебя не отстанет. Но я все улажу.
Все слова сливаются в шумную реку абсурда. Я не понимаю, о чем он говорит. Не хочу понимать. Даже пытаться не хочу.
– Отдай книгу! – Я яростно бросаюсь вперед, но резко торможу, испуганно выдохнув.
Марк поднимает книгу над головой и цокает.
– Спокойней, птичка. Дернешься – я ее просто порву. Все мы знаем, чем это чревато. Давай не будем усугублять.
В горле першит. Это не Марк. Он не может угрожать таким. Он ни за что так не поступит. Я что-то упустила. Не заметила. До сих пор не до конца понимаю, что происходит. Но я не могла ошибиться в человеке настолько.
Марк не идеальный, но он не мерзавец. Он не убьет моего брата. Не после всего, что между нами случилось.
Аргумент кажется безупречным. Я прислушиваюсь к нему и вскидываю руку, а магия тут уже оживает, готовая вырвать книгу из чужих пальцев.
Ничего не выходит. Поток магии ударяется о незримую стену. Марк осуждающе вздыхает и покачивает головой.
– Серьезно? Тея, это просто смешно. Я знаю о твоей магии больше, чем ты сама. – Марк усмехается и добавляет: – Благодаря твоим эмоциональным откликам она еще и принимает меня за своего. У тебя не получится мне навредить.
Я не верю. Он пытается сбить меня с толку, запугать, убедить, что бороться нет смысла, но ничего не выйдет. Я снова вскидываю руки, но магия опять разбивается о незримый барьер.
Да о чем я? Даже если отбросить все, что перечислил Марк, мне с ним не справиться. Он слишком хорош, а я только недавно начала понимать, что к чему.
Марк сочувственно вздыхает и шевелит пальцами. У меня немеют ноги, отказываясь слушаться, и я панически опускаю голову, не понимая, что произошло. Ответ появляется мгновенно.
– Знаешь, как мы поступим, птичка? – Марк опускает руку с книгой и шагает ко мне. – Я пойду и решу все проблемы, а ты просто дождешься меня, хорошо? Мне не хочется оставлять тебя здесь, но так будет лучше.
Я возмущенно дергаюсь, но оцепеневшее тело не поддается. Сожаление в голосе Марка выбивает из меня сдавленный выдох. Я бы хотела назвать его притворным, но не могу отыскать ни намека на фальшь.
Бред. Человек, только что своими руками прикончивший учителя, не может сожалеть о такой ерунде.
Марк касается моей щеки ребром ладони, а мне остается только прожигать его яростным взглядом.
– Все наладится, птичка, – заверяет он, шагая к двери. – Рано или поздно ты поймешь, что это было необходимо.
Да черта с два! Я не хочу ничего понимать и собираюсь выплеснуть ему это в спину, но Марк скрывается в коридоре, а я все еще не могу шевельнуться.
Шаги стихают, вытесняясь полной тишиной. Я перестаю яростно метаться из стороны в сторону, смирившись с бесполезностью этой затеи, и аккуратно пытаюсь двинуть хотя бы пальцем. Тело отказывается подчиняться, несмотря на мое упорство, пока вдруг тяжесть не исчезает разом.
Едва удержавшись на ногах, я бросаюсь вперед, обрушиваясь на колени рядом с Вознессом. Вдруг есть хотя бы крошечный шанс. Вдруг Марк просчитался.
Перевернуть тело удается с трудом, и я задыхаюсь, уставившись на неестественно вывернувшуюся шею и распахнутые серые глаза.
Здравый смысл подсказывает, что уже поздно, но я отмахиваюсь от него. Руки пачкаются в крови. Я прижимаю их к ране на животе, умоляя магию помочь. Она концентрируются в ладонях, пульсирует под кожей, пощипывает руки, но бессмысленно рассыпается вокруг.
Это противоестественно. Сколько бы я ни пыталась, итог все равно один. Ничего не выйдет.
Моя нижняя губа вздрагивает. Крылья носа дергаются, и глаза начинает щипать, а в глотку толкается шипастый ком. Я оседаю на пятки, бессильно опустив плечи, и растираю глаза, не обращая внимания на алые пятна. Всхлипы умирают на губах, не решаясь нарушить кристальную тишину.
Это моя вина. Вознесс хотел помочь. Я сама просила его о помощи, и вот чем все обернулось.
Я не имею права оставить все это так. Нужно что-то делать. Я не могу просто сидеть над телом Вознесса и плакать. Сейчас не время для скорби.
Сглотнув слезы, я соскребаю себя с пола и шагаю к Айрис. Она все это покрывала, так пусть теперь постарается исправить хоть что-то.
– Вставай! – Пнув диванчик, я заглушаю всхлип. – Просыпайся, Айрис! Тебе придется мне помочь.
Она не двигается, и я яростно дергаю ее за плечо.
– Не время спать. Вставай давай!
Бледное запястье падает, свисая с дивана. Рыжие волосы вздрагивают, слетая с лица, и я отшатываюсь.
Айрис не просто не двигается. Она словно не дышит.
Ужас растекается по венам, оглушая безумными толчками сердца. Ледяная волна окатывает меня снова, пробирая морозом. Я пытаюсь нащупать ее пульс, но холодная кожа не предвещает ничего хорошего. Пульса нет. Айрис действительно не дышит.
Я жмурюсь и шарахаюсь назад. Нет-нет-нет! Такого просто не может быть. Зачем он это сделал? К чему эта бессмысленная чудовищная жестокость?
Отрицание колотится в висках барабанной дробью. Меня трясет, и воздух проникает в легкие отрывистыми толчками. В кабинете мгновенно становится невыносимо душно. На слизистой оседает металлический запах.