Страница 42 из 50
– Конечно, я пришел сюда ради наследного принца. – Ся Ваньба вскинул брови, не веря в слова Юнь Шэнли. Тот продолжил: – Но вы правы, меня сюда привели также и дела Ведомства наказаний… Недавно на пороге у одного моего… знакомого стали находить убитых бездомных животных, а теперь и вовсе вся столица гудит из-за того, что кошки и собаки бесследно пропадают. Расследование привело нас к одному подозрительному человеку, что подкармливал котят и пытался забрать их к себе домой якобы затем, чтобы «позаботиться» о них. По крайней мере, так утверждает его мать, одна из поварих на императорской кухне, что сейчас, возможно, готовит вам еду.
Ся Ваньба недовольно поинтересовался:
– Так почему же она до сих пор еще где-то поблизости, а не гниет в тюрьме твоего Ведомства?! Моя матушка проливает слезы из-за потери своей любимицы целыми днями, даже не обедает и не ужинает с нами, все сидит у себя в покоях да переживает! Стража постоянно обыскивает слуг и евнухов, их покои тоже уже перевернули вверх дном, и все еще ничего! Если ты подозреваешь кухарку – так схвати ее и разберись!
– Меня и еще нескольких министров пригласили разобраться, но пропажей кошки пока занимается императорская стража. Я просто хочу помочь им в расследовании и заодно раздобыть кое-какие сведения.
Дела императорской семьи всегда решались непосредственно во дворце, и для этого здесь присутствовали нужные люди. Ведомство наказаний же вмешивалось нечасто, и, если такое случалось, на то всегда были особые причины. Но из-за ценности императорской любимицы созвали всех, кого только можно. Поэтому Юнь Шэнли решил воспользоваться возможностью. Они уже прошерстили всю столицу, кроме императорского двора, и… если и здесь точно так же пропадали животные, значит, для преступника были открыты все двери Цзиньчэна.
Лю Шуйжун, все это время стоявший рядом – Ся Ваньба не предложил ему сесть, – коснулся подбородка, будто бы обдумывая слова главы Ведомства.
– Ах, выходит… – Ся Ваньба, сбитый с толку упоминанием раздражающей его императорской стражи, мигом позабыл о своих претензиях. – Что ж, если ты все же явился сюда по делу, так говори быстрее! У меня нет времени на то, чтобы выслушивать твои догадки о том, кто в итоге виноват в случившемся.
Он отвернулся, явно заскучав – все вопросы, связанные с политикой, экономикой или другими «чиновничьими» темами, вызывали у него сонливость. А когда принцу было скучно, он сразу же искал возможность позабавиться и как-нибудь по-новому поддеть свою «зверушку»:
– Учитель Лю! Разве ты не должен прислуживать наследному принцу? Помоги-ка и принеси нам с Шэнли-гэ горячего чая.
Юнь Шэнли окинул принца настолько холодным взглядом, что тому захотелось съежиться. Избалованный Ся Ваньба не любил повторять свои приказы дважды и терпеть не мог, когда слуги его не слушались, но даже разница в статусах не избавила Его Высочество от страха перед главой Ведомства.
Юнь Шэнли нахмурился – Ся Ваньба тут же сел прямо и замер, будто ожидая, что его вот-вот накажут поркой. Глава Юнь сердито произнес:
– Тайцзы, как вы обращаетесь со своим наставником? Господин Лю – уважаемый ученый! Не боитесь, что однажды попадете в распоряжение более грозного и менее терпеливого наставника?
Но наследный принц никак не мог сдержать обиду:
– Неужели ты думаешь, что кто-то осмелится поднять руку на наследного принца?
– Есть много способов извести человека без использования силы, – произнес Юнь Шэнли, хорошо зная, о чем говорит.
– Я понимаю… – протянул принц, чуть склонив голову набок. – Только вот любопытно, как моим наставником может быть человек, который чуть старше меня? Скажи, как я могу серьезно внимать его словам?
– Значит, несмотря на небольшую разницу в возрасте, ваш наставник уже значительно превосходит вас, разве не так?
– Нет!
– Ся Ваньба, ты и обо мне такого мнения? Думаешь, я тоже ничего не стоящий мальчишка? – Юнь Шэнли надавил на больное место. Он знал, что нет того, в чем Тайцзы с ним бы не согласился.
Принц не стал отвечать на столь коварный вопрос, принимаясь нервно потирать руки друг о друга, и в итоге решил задобрить своего старшего:
– Позови любого человека с кухни! – обратился он к слуге. Тот поклонился и умчался выполнять требование Тайцзы.
Неожиданно голос подал учитель Лю:
– Уважаемый сановник
[20]
[Сановник – обращение к высокопоставленному чиновнику при дворе.]
, вы уверены, что дело настолько серьезно? Может, это эпидемия какой-то болезни, что сразила всю живность, а кошку уважаемой императрицы похитили слуги? Я изучал похожие случаи, и много когда животные умирали один за другим, особенно те, которых люди держали для еды.
– Ученый Лю, если бы это была обычная болезнь, первыми бы возмутились именно крестьяне, но от них за все время не поступило ни одной жалобы о гибели домашнего скота. Тем более если бы это была эпидемия, на улицах повсюду валялись бы трупы, но их нет – а тела умерших от отравления животных так удачно оказывались прямо на пороге дома моего друга.
– Наставник Лю, – начал Ся Ваньба с поддельной учтивостью, – почему вы сомневаетесь в том, как ведет дела мой Шэнли-гэ?!
Юнь Шэнли потер переносицу, чувствуя, как от ощущения собственной беспомощности у него начинает побаливать голова. Он понятия не имел, почему Ся Ваньба так его защищает. Возможно, это было связано с тем, что император редко уделял внимание своим детям, и перед глазами у маленького наследного принца не было достойного примера для подражания. Юнь Шэнли знал о такой проблеме не понаслышке: он и сам-то вырос, воспитанный больше слугами да книгами, чем отцом, что вечно занимался государственными делами и совершенно не заботился о сыне. Ся Ваньба решил брать пример с главы Юня, но глава Юнь явно был последним человеком, у которого можно было бы научиться чему-то полезному.
– Тайцзы, вы не так поняли меня… – Ученый Лю низко опустил голову.
– Тебя послушать – так я вообще никогда ничего не понимаю. Наши занятия начинаются с первым криком петуха и длятся до того момента, пока этого самого петуха мне не подадут поздним вечером на ужин. Признаюсь, проводить столько времени за учебой, да еще и под вашим руководством… утомительно.
Учитель Лю никак не отреагировал, ни одна мышца на его лице не дрогнула, и даже глаза остались спокойными.