Страница 24 из 50
– Попал бы и попал… Вечно же ты лезешь в чужие дела.
Юнь Шэнли хмыкнул:
– Это моя работа. Не будь таким гордым, просто согласись со мной хоть раз.
– Ты… – Хозяин постоялого двора не мог больше выносить его речи и раздраженно закатил глаза.
– Тихо!
Юнь Шэнли неожиданно зажал рот Яо Линя, прислушиваясь. Разумеется, последний возмущенно замычал, но глава Юнь проигнорировал его и быстро огляделся по сторонам. Он почувствовал опасность и будто бы увидел краем глаза кого-то подозрительного, но переулок, в который они завернули, оказался совершенно пуст. Однако ощущение, что вот-вот случится что-то ужасное, не отпускало.
Яо Линь, понимая, что его самым возмутительным образом проигнорировали, вцепился в чужую ладонь. Юнь Шэнли тут же зашипел от боли и отдернул свою руку.
– Чего кусаешься?! Языка, что ли, нет сказать, чтобы отпустил?! У тебя во рту не зубы, а мечи…
Яо Линь вытер рот рукой, и его глаза опасно сузились от переполнявших юношу эмоций.
И вдруг из соседнего переулка вылетела стрела. Юнь Шэнли не столько увидел, сколько услышал ее и вскрикнул:
– Осторожно!
Яо Линь даже не успел осознать, что происходит, как Юнь Шэнли уже бросился вперед, закрывая его своим телом.
Вшух!
Стрела вонзилась в плечо главы, и тот, морщась от боли, схватился за руку. Кровь мгновенно растеклась по его одежде темным пятном; несколько алых капель упали на землю.
Яо Линю потребовалось долгих десять секунд, чтобы осознать, что сейчас произошло. Стрела летела именно в его сторону, но Юнь Шэнли закрыл его собой… Зачем?
Люди, услышавшие предупреждение Юнь Шэнли и обернувшиеся на возглас, пришли в ужас. Кто-то закричал, все тут же рванули в разные стороны, создавая давку. Женщины похватали детей, мужчины бросились защищать жен и наложниц, и даже торговцы побросали свои лавки. Воцарился хаос.
Юнь Шэнли вновь оглядел все вокруг, пытаясь отыскать нападавшего, но соседний переулок уже был пуст, и лишь на крыше промелькнула странная тень. Глава бросился следом, не думая, но, сделав пару шагов, потерял равновесие и привалился к стене, медленно сползая вниз. Кровь продолжала стекать по его руке, пачкая все вокруг.
Яо Линь пригнулся и с тихой руганью оттащил главу Ведомства за ящики, что были в переулке, – нападавший все еще мог быть рядом.
– Эй! – позвал Яо Линь, смотря на главу сверху вниз. Спасти или бросить? Внутренний голос кричал бросить его здесь и сбежать как можно дальше, но Яо Линь не мог уйти – ноги просто не слушались, а в горле встал ком. Он не мог так поступить с человеком, который его защитил!
Юнь Шэнли отмахнулся от него здоровой рукой, морщась от боли:
– Ничего страшного, просто глупая стрела. Я… Я догоню его…
Яо Линь проигнорировал его бахвальства и наклонился, осматривая рану, – плохо, очень плохо, стрела вошла глубоко, без лекаря не вытащить. Рукам стало горячо, и Яо Линь растерянно посмотрел на свои ладони, красные от крови. Кровь… На них была кровь его врага, вот только толку от нее, если она вытекает не из раны, что он нанес своим кинжалом?
– Нам нужно отправиться к лекарю, – заявил он, с волнением смотря на бледное лицо напротив.
Юнь Шэнли закашлялся, тихим голосом говоря:
– Кажется… целились в тебя.
И осел на землю. Яо Линь подхватил его под руки, пытаясь удержать, но Юнь Шэнли был слишком тяжелым, поэтому они оба опустились на колени.
– Эй, ты умереть вздумал? – Яо Линь похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство. – С тобой все в порядке? Сильно больно?
– Да… Меня же стрела пронзила… Конечно, больно.
Яо Линь закатил глаза, думая, почему стрела не попала тому в голову. Тогда бы это избавило владельца «Белого Журавля» от множества проблем. Но в тот момент, когда Юнь Шэнли закрыл его собой, Яо Линь чувствовал лишь, как все тело словно прошило молнией – страх за чужую жизнь заставил сердце сжаться.
Как собаку ни гони, все равно к ней привыкаешь…
Юнь Шэнли вдруг рассмеялся. Яо Линь стукнул его по плечу, отчего глава Ведомства коротко простонал от боли.
– Что смешного?
– Похоже, не у меня одного есть враги. Теперь между нами много общего. Нас обоих хотели убить стрелами.
Глава 6
Яо Линь приложил все свои усилия, чтобы притащить Юнь Шэнли обратно на постоялый двор. Тот был выше и чуть крупнее его, и даже если они могли сравниться по силе в рукопашном бою, Юнь Шэнли весь обмяк, потеряв сознание от боли, и оттого нести его постоянно норовящее выскользнуть из рук тело было в два раза тяжелее.
Дагэ даже не выказал удивления, когда увидел истекающего кровью Юнь Шэнли:
– Надеюсь, это ты его ранил?
Яо Линь был не в состоянии должным образом отреагировать на ехидное поддразнивание брата. Тяжело дыша, он опустился вместе с Шэнли на спине на пол и выдавил:
– Нет… Меня хотели убить, а он… он меня прикрыл!
Дагэ, рассматривающий бледное от потери крови лицо главы Юня, резко изменился в лице:
– Кто посмел на тебя напасть?
– Быстрее! Помоги! Зови лекаря, он уже без сознания! – крикнул Яо Линь и попытался дотащить Юнь Шэнли до второго этажа, чтобы уложить его на кровать.
Лекарь прибыл совсем скоро и сразу же занялся раной главы. Мужчина нервничал, потому что стрела извлекалась с трудом; крови натекло много. Наконец показался наконечник, лекарь вынул стрелу полностью, промыл рану, обработал ее и наложил тугие повязки, которые все равно продолжали пропитываться алым. Юнь Шэнли то и дело приходил в себя и каждый раз повторял одну и ту же фразу:
– Не говорите отцу… Убьет… Не говорите ему…
Дагэ в замешательстве посмотрел на Яо Линя, ища у него объяснений, и тот, глубоко вздохнув, сказал:
– Он боится, что отец отстранит его от управления Ведомством. За то, что он даже за своей жизнью уследить не может.
– Вот как. Он, похоже, действительно трус.
На удивление Яо Линь не согласился:
– Не думаю. Он единственный, кто хоть как-то может противостоять верховному цензору – за исключением Ордена Полуночников, конечно. Ему, разумеется, ничего не будет за нарушение правил или несогласие с действиями Юнь Циньланя, потому что Юнь Шэнли – его единственный сын. Глава Юнь хоть и дурак, но опасностей точно не боится – полез же на арену, дрался там с Гончим, да и скандал устроить в «Доме Пионов» не побоялся, хотя нас окружили со всех сторон… Трусливым его точно не назовешь. К тому же… Скорее всего, он не хочет, чтобы отец узнал, что его сын защитил простого человека, едва не пожертвовав собой.