Страница 47 из 70
Последней вменяемой мыслью было странное, нелепое сожаление о том, что Сайрон увидит меня такой — бледной, беспомощной, валяющейся на полу в дешевом халате. Какая жалкая картина после вчерашнего танца под звездами.
Тьма накрыла с головой, густая и беззвучная. Я не почувствовала удара, когда мое тело бесчувственно сползло с кровати на холодные камни.
Сознание возвращалось рывками. Сначала — ощущение твердой, но уже не ледяной поверхности под щекой. Потом — слабый, едва уловимый запах, чужой и знакомый одновременно: старые книги, пепел и что-то горькое, как полынь. И тишина. Не мертвая тишина моей комнаты, а напряженная, густая, будто воздух в ней застыл в ожидании.
Я заставила веки разомкнуться, моргнула, пытаясь прочистить затуманенное зрение. Камень пола сменился размытыми очертаниями темных сапог, стоящих прямо передо мной.
Медленно, с тихим стоном, я подняла взгляд.
Над мной, скрестив руки на груди, стоял мужчина. Высокий, в длинном поношенном дорожном плаще, с лицом, которое, казалось, было высечено из того же гранита, что и стены этой академии.
Волосы цвета воронова крыла с проседью падали на плечи, а глаза… глаза были цвета грозового неба, полные такой древней, бездонной усталости и острой, щемящей нежности, от которой у меня внутри все сжалось в тугой, болезненный комок.
— Здравствуй, дочка! — тихо произнес он, улыбаясь и протягивая мне руку.