Страница 32 из 70
И она стояла в стороне, наблюдая, с таким выражением тихой, теплой гордости на лице, что у меня что-то сжалось внутри.
Именно в этот момент в кадр ворвался Искрик. Я увидел, как его морда, искаженная ужасом, обращается к Летиции, как ее улыбка сходит с лица.
“Летти! Оно проснулось!”
Ледяная игла пронзила мою грудь, на миг затмив даже тепло метки.
Арден нахмурился, уловив изменение в моей позе.
— Что случилось? Что “проснулось”?
Я отмахнулся, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ничего. Искриус склонен к паникерству. Вероятно, ему померещилось. “Оно” не могло проснуться. Это… невозможно ни при каких условиях. Он что-то напутал.
Но внутри все кричало об обратном. Если Искрик сказал “оно” с таким ужасом, он имел в виду только одну сущность. Ту, что спала в самых глубоких подвалах, запечатанная слоями льда и самой мощной магией.
Мне нужно было возвращаться. Сейчас же.
— Совет окончен, — резко сказал я, вставая. — У меня есть дела поважнее составления отчетов о воображаемом прогрессе.
Не дожидаясь ответа, я щелкнул пальцами, но телепортировался не в академию. У меня была еще одна, более личная и внезапно ставшая критически важной остановка.
***
Я материализовался в прокуренной, грязной комнатушке над таверной в той самой деревне на окраине Сознания. Запах дешевого алкоголя, немытого тела и отчаяния ударил в нос.
Мать Летиции сидела за столом, уставленным пустыми бутылками и тупо смотрела в стену. Ее “супруг” храпел в углу на груде тряпья.
Женщина вздрогнула, увидев меня. В ее глазах не было страха, лишь апатичное безразличие пьяницы.
— Ты… ты тот, что забрал Летку, — хрипло произнесла она.
— Я тот, кто предлагает сделку, — сказал я, не тратя времени на предисловия. Холод от меня расползался по комнате, заставляя ее поежиться. — Говори, кто настоящий отец Летиции?
Она замотала головой, отводя глаза.
— Не помню… давно было… темная ночь, выпила лишнего… ни лица, ни имени не помню.
Она лгала. Я чувствовал дрожь в ее голосе, запах страха, смешанный с водкой. В академии назревала катастрофа, а тут — это тупое, жалкое упрямство.
Время кончалось. Чувство надвигающейся беды, исходящее от связи с моими владениями, сжимало горло.
— Я закрываю все ваши долги, — произнес я тихим, смертельно опасным шепотом. — Навсегда. Вы получаете сумму, достаточную, чтобы уехать и начать где-то новую жизнь. Или пропить ее здесь — ваш выбор. А ты… даешь мне доступ к своей памяти. Добровольно. И после этого вы оба навсегда забываете, что у вас была дочь по имени Летиция. Она для вас станет пустым местом. Согласна?
В ее мутных глазах вспыхнула жадность, смешанная с животным облегчением. Избавиться от долгов. Избавиться от тягостного воспоминания о дочери, которая всегда была немым укором.
— Д… да, — быстро закивала она. — Да, согласна!
Не колеблясь, я прикоснулся пальцами к ее вискам. Холодная магия, похожая на самый безжалостный хирургический инструмент, проникла в ее сознание, в хаотичные, пропитанные алкоголем воспоминания.
Я продирался сквозь годы забытья, страха, унижений. И нашел то, что искал. Ту самую ночь.
Не темную, а, напротив, освещенную всполохами чужой, могучей магии. Высокий мужчина с волосами цвета воронова крыла и глазами, полными звездного холода. Его черты, его аура… они были до жути знакомы.
Обрывки разговора, долетевшие до мутного сознания женщины: “…должен уйти. Это слишком опасно… для нее… скрой это… пусть думает, что я мертв…”
И печать. Магическая печать, которую он наложил на младенца, чтобы скрыть ее истинную природу, ее наследие. Печать, которая должна была сдерживать, маскировать… и которая теперь, в моей академии, рядом со мной, возможно, начала давать трещины.
Я отдернул руку, как от огня. В голове звенело от шока и леденящего осознания.
— Твою мать… — вырвалось у меня тихим, яростным шепотом, адресованным не этой жалкой женщине, а всей нелепости ситуации.
Мне нужно было домой. Немедленно.